Агата
Шрифт:
– У меня со спиной тоже нелады, – поспешила пожаловаться Агата.
– Тогда лучшего места вам и искать не надо. Хотя что касается развлечений, то теперь тут, прямо скажем, – не фонтан!
– А что, – улыбнулась Агата, – раньше был… фонтан?
– Раньше летом сюда съезжались сливки общества. Короли и королевы. Перед ними тут выступали даже Павлова и Бернхардт. Мне родители столько всего рассказывали!
– Они тоже сюда постоянно приезжали?
– Нет, что вы! Мой отец служил тут метрдотелем, а мать работала в банях. Почему меня тут и лечат. Я ведь не из тех, кто по курортам разъезжает, – рассмеялась она. – Боюсь, я вам наскучила своей болтовней.
– Что
– Что вам сказать? Старички, вроде этого вот храпуна.
Хромые, калеки. Да несколько алкоголиков. Сами-то откуда, миссис Нил?
– Из Южной Африки.
– Из Южной Африки!
Агата торопливо кивнула:
– Вы простите меня, пожалуйста, но, боюсь, мне пора.
И с этими словами поднялась и вышла.
По коридору она направилась к телефонной кабинке и, закрывшись там, попросила соединить ее с гостиницей «Валенсия».
– Скажите, мисс Нэнси Нил еще не приехала? – справилась она у администратора и, выслушав ответ, переспросила:
– Не раньше понедельника? Вы не могли бы проверить поточнее? – И подождав, проговорила:
– Благодарю вас. Нет, ничего передавать не нужно.
На следующий день, в воскресенье, на курорте царила гробовая тишина. Свинцовое небо низко нависло над раскинувшимся на холме нарядным викторианским городком, а жестокий мороз не позволил немногочисленным курортникам высунуть носа из гостиничных номеров. Агата стала единственным исключением. Она посетила собор Святого Уилфреда, предварительно справившись у портье, где тут служат обедню по обряду Высокой Церкви, заглянула в антикварные лавки, где присмотрела миленький столик из папье-маше, а ближе к вечеру сходила на концерт Эдгара <Элгар Эдуард (1857—1934) – английский композитор и дирижер, один из борцов за возрождение старинной английской музыки, автор ряда кантат и ораторий, а также оркестровых пьес.> и Баха, самых своих любимых композиторов.
Нет, боль не прошла, но сковывавшая ее апатия немного отступила. Понемногу возвращалась способность действовать, делать выбор и принимать решение, и уже от одного этого словно стало легче. Вечер она скоротала за книгой под названием «Водолечение в Британии», взятой в библиотеке отеля. Она читала и читала, закрывшись в номере, пока наконец не спохватилась – как она выглядит! Во что одета! Она приняла ванну, вымыла голову, насухо вытерла полотенцем и тщательно расчесала волосы, а потом нырнула нагишом в постель, оставив грязную одежду у двери – для горничной, – ни дать ни взять примерная школьница, у которой каждый день четко расписан наперед.
Агата раскрыла утренний выпуск «Дейли мейл» за понедельник. Внизу на первой полосе помещалась статья о ее исчезновении – на взгляд автора статьи, весьма таинственном. Агата не столько испугалась, сколько удивилась – общественного резонанса она как-то в расчет не приняла, увидев собственный снимок, облегченно вздохнула: по такой фотографии узнать ее практически невозможно.
Расплатившись за газету, она поспешила прочь из отеля вниз по склону холма, полукругом опоясанного маленькими магазинчиками. Она с наслаждением ощущала, как солнечные лучи скользят по лицу и как морозный воздух наполняет легкие. Даже статья в газете не казалась существенной угрозой ее нынешнему существованию, самодостаточному и совершенно отдельному
Пока что можно насладиться той жизнью, от которой она долго отказывалась. Первым делом она прошлась по магазинам и накупила всякой всячины: несколько пар туфель, прелестную подушечку для булавок, кое-какие письменные принадлежности, пудру, румяна и помаду, которой никогда прежде не пользовалась. Потом зашла в магазин готового платья под названием «Макдональдс», привлеченная выставленной на витрине крепдешиновой пижамой и креп-жоржетовым вечерним платьем, украшенным бисером. Магазин, по харрогетским меркам, был шикарный. Внутри вдоль всего прилавка красовались изысканнейшие наряды. Хозяйка магазина, дама с подвитыми волосами и фальшивым французским акцентом радостно засуетилась вокруг Агаты. Она предложила ей сумочку из змеиной кожи, нижнее белье – из crepe de soie <Шелкового крепа (фр.).>, шелковые чулки и пояс с резинками. Агата купила все это, а еще шубку из выхухоли, шерстяное платье и плиссированную юбку. А потом все-таки приложила к себе жоржетовое платье, такое же, как на витрине. Его абрикосовый оттенок удивительно шел к ее нежному цвету лица и рыжеватым волосам.
– Потрясающе, мадам, – выдохнула хозяйка магазина.
– По-моему, тоже, – согласилась Эвелин Кроули, потрясенная платьем на витрине и зашедшая в магазин из чисто платонического любопытства – если судить по ее собственному дешевенькому суконному пальтишку и фетровой шляпке.
Агата улыбнулась.
– Униформа в самый раз для Харрогета!
Потом вернулась в кабинку переодеться.
– Не дайте мне скупить весь магазин, – выкрикнула она оттуда Эвелин Кроули. – Я вас задерживаю?
– Что вы! Процедур у меня сейчас никаких нет, так что я совершенно свободна до пяти вечера – в пять меня пригласил на чашку чаю один джентльмен шестидесяти трех лет. Он рассчитывает совратить меня, потому как выговор у меня провинциальный.
Агата стянула через голову зеленый джемпер и вышла из кабинки в абрикосовом великолепии.
– Кошмар, да, мисс Кроули?
Эвелин засмеялась:
– Вот уж правда что униформа для Харрогета! Почему я и работаю в Бредфорде. Там я хоть могу из-за тряпок не дергаться. Такого, во всяком случае, там никто не нацепит. – Эвелин взяла в руки комбинацию с застежкой между ног.
– Миланская, – с гордостью сообщила хозяйка.
– Да, заметно, что не йоркширская.
Агата хихикнула. Хозяйка тем временем принялась упаковывать покупки. Агата обернулась к Эвелин:
– Могу я попросить вас об одолжении? Вы не могли бы взять меня с собой, когда пойдете принимать ванны? Вы тут уже знаете порядки, и вообще…
– Конечно, – улыбнулась Эвелин своей торопливой улыбкой. – Я вас познакомлю с моим физиотерапевтом.
Она тут самый лучший врач, а поскольку теперь мертвый сезон, то она, конечно же, и вас возьмет.
Агата искренне поблагодарила добросердечную провинциалку и расплатилась за покупки наличными. Хозяйка взяла ее заляпанную грязью одежду.
– Это тоже завернуть?
– Спасибо, не нужно. Выкиньте ее.
Эвелин не смогла скрыть удивления, но, как человек воспитанный, от комментариев воздержалась. Вместо этого она помогла Агате вынести свертки из магазина, и они вдвоем пошли по нарядной Эдвардиан-стрит и, проходя мимо Дворцового театра, увидели огромную афишу: «Глэдчс Купер и Айвор Новелло в „Цыганке“. Агата остановилась и зачитала вслух строчку, набранную шрифтом помельче:
– «Цыгане спасают британских офицеров от австрийских солдат». Сходим как-нибудь?