Агата
Шрифт:
– Все может быть, – отозвалась Эвелин.
Чрезвычайное волнение приятельницы было ей совершенно непонятно. Ей, личности независимой, были неведомы слепые родственные чувства. Разумеется, она любила своих родных, но несколько свысока – ее раздражала их услужливость и, как она выражалась, рабская психология.
Она редко навещала родителей, перебравшихся на старости лет в деревню. Их жизненные запросы казались ей полнейшим убожеством. Только бабушка, у которой она жила в Бредфорде, смотрела на мир трезво, критично, язвительно и не без артистизма, и именно бабушкиному
В фойе отеля хлопотали две горничные, развешивая веточки сосны, ели и остролиста.
– На Рождество все постояльцы, наверное, разъезжаются?
– Большинство, – ответила Эвелин. – Кроме самых нетранспортабельных.
Это едкое замечание отнюдь не развеселило ее спутницу – у той снова выступили слезы на глазах. Эвелин взяла ее под руку.
– Не давала бы ты пока что своего объявления. Все равно теперь это быстро не получится. Лучше давай-ка проведем Рождество вместе – поедем к моей бабусе. Она, конечно, совсем не твоего круга, Тереза, у нее дикий йоркширский выговор, но мне кажется, с ней тебе будет веселее.
– Это было бы чудесно, – сразу оживилась Агата, – если только у вас нет других планов.
Когда подруги подходили уже к стойке администратора, другой постоялец, довольно полный сорокалетний мужчина, отложил газету и воззрился на Агату с нескрываемым интересом. Эвелин заметила и его взгляд, и реакцию ее новой приятельницы: как та подняла воротник, словно не желая быть узнанной.
Глава 5
Прибыв в Рикмензуорт, Уолли поставил машину у аккуратного заборчика, тянувшегося вдоль длинного, разделенного на отдельные секции дома. На ближайшей к нему калиточке было выведено «Вилла „Реола“. Он вошел и постучал в дверь. Открыла немолодая дама.
– Мне нужна миссис Чарльз Нил.
– Миссис Нил – это я, – ответила дама. – Чем могу быть полезна?
– Я из «Глоб инкуайерер». Уолли Стентон. – Он поклонился.
Дама как-то нервно пригласила его в дом.
– Ужасно не хотелось вас беспокоить, миссис Нил, но, видите ли, я расследую исчезновение миссис Кристи. И вот подумал – может, ваша дочка мне поможет? Ведь она – секретарша полковника Кристи?
– Да. Но сейчас она в отпуске.
– А где, вы не скажете?
– Нет, мистер Стентон. Уверена, вы меня поймете.
Из-за всего этого… всей этой…
– Шумихи?
– Вот-вот. Нэнси не хотелось бы, чтобы кто-то знал, где она.
– А как по-вашему, куда могла исчезнуть миссис Кристи?
– Знаете, мы с мужем считаем, что у нее случился какой-то провал в памяти. Она ведь перед этим неважно себя чувствовала.
– Значит, по-вашему, причина ее исчезновения никак не связана с…? Ходят слухи, будто ваша дочь и полковник Кристи состоят в весьма… близких отношениях.
– Полнейшее вранье и клевета. На самом деле мы с мужем давно знакомы и с полковником Кристи, и с его женой. И наша Нэнси дружит с ними обоими. Несколько месяцев назад она просто как-то осталась погостить у них на выходные, а эти ваши слухи совершенно беспочвенны. – Миссис Нил приводила свои малоубедительные доводы с такой уверенной
Рассыпавшись в благодарностях, он простился и отправился дальше.
Часом позже он подъехал к дому миссис Хемсли в Доркинге. Слуга сообщил ему, что матери полковника нет дома.
Однако, когда он позвонил из ближайшего телефона-автомата, миссис Хемсли подошла к телефону и согласилась с ним поговорить. Среди возможных причин исчезновения ее невестки она назвала потерю памяти – по ее словам, «из-за эмоционального перенапряжения и депрессии».
– В самом деле, в прошлую пятницу миссис Кристи навестила меня и пожаловалась на провал в памяти, он случился у нее прямо за рулем.
Уолли учтиво поблагодарил ее за помощь.
К тому времени как Арчи Кристи подъехал на такси к вокзалу Кингс-Кросс, Нэнси Нил успела прождать его довольно долго. Едва он расплатился и вышел из машины, как подъехало следующее такси, доставившее сюда же Джона Фостера. По замыслу Уолли Стентона Джон не должен был ни на минуту упускать полковника из виду. Он поспешно расплатился с таксистом и пошел следом за Арчи и Нэнси.
И вся процессия, возглавляемая носильщиком, тащившим два чемодана Нэнси, двинулась к билетной кассе первого класса.
– Один до Харрогета, туда и обратно, – попросил Арчи.
Он расплатился за билет, и та же компания с носильщиком во главе и Джоном в арьергарде отправилась на перрон.
Джон расслышал, как Нэнси проговорила:
– Лучше бы мне не уезжать!
И как полковник произнес в ответ:
– Так будет лучше. Твоя тетушка о тебе позаботится.
Ведь если только пресса пронюхает, что ты отменила отпуск… Бог их знает, может, они и сейчас уже за мной следят.
В этот момент Нэнси и Арчи уже миновали билетный контроль, и Джон, не успевший купить перронного билета, потерял их из виду.
– Пойми, Нэнси, – продолжал Арчи, – если в газетах появится что-то про нас с тобой… Это будет катастрофа. – Он надвинул шляпу на лоб, словно боясь, что его узнают. – Мне придется уйти с работы. – Оба шли вдоль перрона, следуя за носильщиком. – А для меня это будет страшный удар, ты же понимаешь.
Слезы наполнили глаза Нэнси.
– Ты же говорил, что уйдешь от нее.
– Ну да, – пробормотал Арчи. – Конечно, я хочу на тебе жениться, но… – он понизил голос, заметив, что носильщик подошел поближе, – чтобы все было в рамках приличий.
Когда носильщик занес вещи и вышел, Нэнси поднялась по ступенькам пустого еще вагона, следом взошел и Арчи.
– Мне кажется, ты никогда не сможешь оставить Агату, – вздохнула Нэнси.
– Что ты, – ответил тот. – Я так тебя люблю!
Но разубедить девушку он не смог – при всей своей незатейливости дурочкой Нэнси не была: мигом уловив, до чего Арчи боится публичного скандала, она тут же поняла – вот она, главная угроза ее счастью.
– Агата покончила с собой?
– Да что ты, конечно нет. – Он сел, понурив голову. – Но она что-то затеяла, что-то, чтобы сделать мне больно.