Агата
Шрифт:
– По-вашему, была потасовка и он ее убил?
Старший инспектор круто повернулся к журналисту:
– Вас ведь уволили, Фостер?
Джон кивнул.
– Кто-то нажал из Лондона, – пояснил он.
– Я так и думал. Но на меня нажать у них не получится.
– А что, если ее тут нет, сэр? Что, если вы напрасно Теряете время?
Тут их перебил лондонский корреспондент:
– Сколько человек сегодня задействовано, сэр? Хотя бы приблизительно?
– Тысяч пятнадцать, – отозвался Кенуорд.
– Эта операция наверняка обойдется налогоплательщикам в кругленькую сумму.
Ах, как же Кенуорд ненавидел прессу! Но он чуял, что неуклонно приближается к истине, так что никому не удастся заставить его отклониться от цели.
Репортер все наседал:
– Я бы назвал этот поиск крупнейшим в истории страны мероприятием подобного рода!
– Вот уж чего не знаю, того не знаю.
Старший инспектор повернулся к интервьюеру спиной и принялся снова инструктировать свою кавалерию. Он велел всадникам двигаться маленькими группами плечом к плечу по всей территории. Операция продолжалась до самого вечера. Когда стало смеркаться, пошли в ход сигнальные ракеты, чтобы помочь сбившимся с курса группам.
К шести вечера возвышенность стала пустеть, а машины и автобусы встали в длинные пробки в направлении Лондона. В ожидании конца операции Джон Фостер сидел рядом с Дженнифер Граммит и рассказывал ей истории из колониальной жизни, приправляя воспоминания собственного детства, прошедшего в Индии, импровизациями по ходу разговора.
– Она осквернила брак, – сказал Джон.
– Как? – переспросила мисс Граммит, наливая чай в его кружку.
– Ну, изменила ему, – объяснил Джон. – Так этот сипай отрубил ей обе кисти. Она так и стояла у дверей хижины, выставив на обозрения оба обрубка и не говоря ни слова. Стояла жара, на ранах копошились мухи, а она все стояла и ни на дюйм с места не сдвинулась.
– И что дальше?
– А ничего. Все ему сошло. А через неделю какой-то парень стибрил полковую курицу, так этого выпороли. Забавно, правда?
Оба какое-то время молча сидели, глядя, как в густеющем мраке перемещаются размытые силуэты.
– Миссис Кристи нет как нет, – подытожила мисс Граммит.
– Равно как и полковника.
– Ему тоже все сошло, как вашему сипаю. Во всяком случае, так считает старший инспектор.
– Боюсь, Кенуорд пошел по ложному следу.
– Он не из тех, кто ошибается, – отрезала его секретарь.
Когда поиски в районе Ньюлендс-Корнер уже закончились и последние пинкертоны выбирались в темноте на дорогу, ориентируясь по сигнальным ракетам, Агата Кристи сидела у себя в номере и занималась тем, что выкручивала электророзетку из деревянной обшивки стены. Рядом с ней лежали «Основы электролечения» Э.П.Камберхетча. Достав купленный реостат, она осмотрела все три клеммы – в книжке они были обозначены как А, Б и В, – подсоединила провода к каждой из латунных гаек и для верности закрутила их покрепче. Потом с помощью запасного свинцового стержня и отвертки она подключила обмотку реостата к проводам сети и к лампе. После чего, включив лампу, она переставила реостат в режим слабого тока. Затем выключила лампу, отсоединила провод
Пока горничные искали свечи, чтобы худо-бедно осветить коридоры, успели вызвать электрика. Агата спокойно сидела в темноте и думала об Эвелин и Джоне Бэринге, о просторных йоркширских вересняках и о том, что сегодня во мраке ее отчаяния впервые забрезжил свет. Но чем больше она думала о сегодняшнем дне, тем сильнее ей хотелось вернуться в день вчерашний, в прежний, надежный и уютный мир своей семьи.
Когда снова дали свет, она записала в тетрадке:
1. Нэнси поняла, как работает панель управления.
2. Опыт с реостатом: действует!
Услышав стук в дверь, она проворно спрятала реостат.
Вошла Флора вместе с электриком.
– Простите, мэм, но я боюсь, – не из-за вас ли у нас отключился свет? Я сказала мастеру, что вы покупали какие-то лампы и провода.
Агата вскочила, сжимая лампу в руках.
– Да, – сказала она, – я, наверное, устроила какую-нибудь глупость. – Она посмотрела на электрика. – Не подскажете, как ее правильно включать? Мне так неловко!
Пока молодой человек занимался электророзеткой, Флора постелила Агате постель и принялась прибираться, рассчитывая найти что-нибудь интересное.
– Довольно, – сказала Агата, – можете оставить тут мастера одного.
Лицо у Флоры сразу вытянулось. Агата улыбнулась:
– Я больше ничего не покупала, Флора.
Пожелав ей спокойной ночи, горничная вышла из номера и отправилась докладывать Уолли Стентону. Она постучала, он открыл ей уже в халате.
– Это ее лампа, – выдохнула Флора.
– Что – ее лампа?
– Из-за которой пробки полетели. Она включила лампу в сеть и, видно, что-то там намудрила.
– А реостата у нее в комнате ты случайно не заметила?
– Чего, сэр?
– Электрического прибора со шкалой, вроде счетчика.
Флора покачала головой.
– Нет, сэр. Ничего такого не видела, а у меня глаз наметанный. Разве что она его где заперла. – Флора подавленно замолчала: донесение получилось довольно убогое. – Смешно, право слово, – ходит скупает старые лампы, хотя сама только что удрала от собственного мужа.
Уолли рассмеялся.
– Ты отличная шпионка, Флора. Никаких писем или еще чего-нибудь интересного?
– Ничего, сэр. Только разве что ноты песен, одна называется «Ангелы хранят тебя». Да, еще она книг прикупила. Какие-то вроде как медицинские. Наверное, про то, чем ее лечат. А пузырек, сэр, с надписью «яд» – это вы как в воду глядели. Точно. Это лекарство какое-то, сэр, и его осталось всего ничего.
Уолли поблагодарил девушку и выпроводил ее из номера. Потом оделся к ужину. Он ощущал какую-то подавленность – сюжет стремительно шел к развязке, запутанная головоломка понемногу распутывалась, и скоро уже с нею расставаться и сдавать материал в печать. Он спустился в фойе и, позвонив в «Глоб инкуайерер», позвал к телефону главного редактора из отдела новостей.