Агата
Шрифт:
– Если бы загорелась Национальная галерея, а времени у вас было бы, только чтобы спасти одну-единственную картину, а там рядом вопила бы кошка, обыкновенная паршивая драная кошка, – то что бы вы бросились спасать?
Агата ответила не задумываясь:
– Все очень просто. Эвелин спасала бы кошку, мистер Бэринг как личность творческая ухватил бы картину. Как и вы, вероятно. А я бы туда просто не пошла.
– А кто бы спасал мышей? – поинтересовался Уолли.
– Мыши, – веско произнесла Агата, – обычно спасаются сами.
Компания
– Почему бы тебе не спеть? – спросила Эвелин.
Агата посмотрела на подругу, потом поднялась и пошла к эстраде. Улыбнувшись пианисту и дирижеру, она спросила, можно ли ей выбрать самой какую-нибудь песню.
Оркестр ждал, пока она перебирала ноты. Выбрав что хотела, она подала листок пианисту. И, стоя рядом с ним, запела высоким и чистым сопрано:
Как любила я его, друга сердца моего,
Так любила, что клятву дала
Вовек его любить, никогда не позабыть
И душою к нему приросла.
Воцарилась тишина – так проникновенно и нежно звучала под сводами старинная шотландская баллада:
Погляди на небеса, и на темные леса,
И на солнца венец золотой –
Где найдешь ты его, друга сердца твоего? –
В коварных объятьях другой.
Я поверила ему, другу сердца моему,
Что он верное слово хранит…
– Не могу, простите, – Агата повернулась к пианисту. – Слова… забыла.
– Ничего, не волнуйтесь, – поспешил тот утешить ее, увидев слезы, блеснувшие в глазах исполнительницы.
Она спустилась с эстрады, и Эвелин Кроули поспешно увела ее, подхватив под руку. Провожая подругу по коридору, она сказала:
– Ты любишь. Это точно.
– Да, – призналась Агата и через плечо взглянула на Эвелин. – Я выставила себя таким посмешищем!
– Вовсе нет!
– Ты, наверное, что-то знаешь, Эвелин? Когда у тебя в жизни есть подсказка, ты можешь начать действовать. А я все подсказки пропустила.
– Где твой муж? – ласково спросила Эвелин.
Агата уткнулась лицом в ладони, закрываясь от неуместного вопроса, как от удара.
– Мне казалось, мы танцуем с ним шаг в шаг, и дышим в одно дыхание, – проговорила она, – и я не понимала… не замечала….
– Что не замечала?
– Что на самом деле мы – врозь. Что мы не вместе.
Эвелин повела Агату вверх по лестнице.
– И мисс Нил имеет к этому какое-то отношение?
– Да.
– И ты правда хочешь с ней поговорить?
– Нет, конечно.
– Тогда я скажу тебе: мистер Бэринг затеял на завтра сюрприз. Чтобы вы как бы невзначай встретились с мисс Нил.
Они уже поднялись
– Не говори с ним, – сказала Агата. – И ничего ему про меня не рассказывай.
– Нет, конечно. А ты иди ложись.
– Пожалуйста, Эвелин. Не возвращайся и ничего не говори ему.
– Не буду, обещаю. Где твой ключ?
Оркестр умолк. Саксофонист повернулся к банджо:
– Это она. Я уверен. Миссис Кристи, она самая. И пела она, словно нас никого и нет. В своем какой-то мире.
Банджо кивнул.
– Надо бы сообщить в полицию.
– Да туманище теперь, – хмыкнул Банджо.
– Все равно пошли?
.Уолли Стентон выкурил не одну сигарету, дожидаясь Эвелин Кроули. Прошел час, прежде чем он наконец махнул рукой и пошел спать.
Глава 10
Ей спалось лучше, чем обычно, на этот раз она не просыпалась в глухой предутренний час, чтобы снова и снова блуждать в запутанных лабиринтах безысходности. Вместо этого она проспала, как наметила, до шести утра, и, проснувшись, немедленно выскользнула из постели. Когда Флора, постучав, вошла с утренним чаем на подносе, то заметила, что Агата полностью одета и уже застегивает пальто.
– Раненько вы сегодня, миссис Нил.
Девушке бросилось в глаза, что в номере как-то опустело, а со стола исчезли книги.
– Ведь вы не уезжаете, нет?
– Нет, Флора. Пойду пить воду, как обычно. А потом в бани.
– Утреннюю газету не желаете?
– Нет, спасибо.
Горничная с неохотой удалилась.
Агата заперла за ней дверь. Тщательно осмотрев комнату, составила в угол свои нелепые антикварные покупки, потом проверила каждый ящик стола и шкафа. Достав из сумочки пачку бумажных полосок, она просмотрела их и, скрутив, бросила на решетку камина. Потом поднесла спичку и подожгла и смотрела, как бумага скручивается в огне, постепенно чернея и обугливаясь. Затем надела перчатки, достала из саквояжа отвертку и тщательно стерла с нее отпечатки пальцев, после чего положила обратно вместе с парой брошюрок по электротехнике. Не снимая перчаток, она взяла пузырек с ядом, купленный накануне, и тоже сунула в чемоданчик. Потом застегнула пальто и, прихватив саквояж, вышла из номера.
Спустившись по черной лестнице, Агата вышла из отеля через служебный выход. Пройдя с полмили и оказавшись в торговой части городка, она зашла в телефонную кабинку, посмотрела на свои часики – было ровно восемь, – набрала местный номер и опустила монетку.
– Миссис Брейтуэйт, – сказала она в трубку. – Это Эвелин Кроули. – Она умело копировала речь подруги.
– Что стряслось, дорогуша? – спросила миссис Брейтуэйт.
– Мне нужна ваша помощь. Я только-только вышла прогуляться перед процедурой, как у меня дико схватило спину. Я с улицы звоню, из телефонной будки. Боль просто кошмарная!