Агентурная сеть
Шрифт:
Вот и сейчас, войдя в салон экономического класса, я застал там «мертвое царство»: усатые и бородатые мужики в майках с эмблемами и надписями на всех языках мирно похрапывали в своих креслах, не причиняя немногим пассажирам других мастей никакого беспокойства.
Я прошел по проходу в конец салона, где на трех свободных креслах лежал бледный, измученный страданиями бородатый человек неопределенного возраста, а над ним хлопотал другой человек — в очках и с вполне интеллигентной внешностью. Но если бородатый рыбак оказался в самолете по причине тяжелой болезни, то хлопотавшего над ним интеллигента привел сюда не долг врача, а совсем иные обстоятельства, и
Пробыл он в стране недолго, чуть более полугода, и еще до вчерашнего дня работал в одном из родильных домов. И вот улетел, оставив жену и сына, которые последуют за ним другим рейсом. Его преждевременному отлету предшествовали довольно необычные обстоятельства, главным из которых была очередная встреча с «Рокки», как и все предыдущие, состоявшаяся на квартире хирурга.
На эту встречу «Рокки» принес досье на сотрудников китайского посольства. Пока я с ним беседовал, обеспечивавший нашу встречу Базиленко успел съездить в посольство, перефотографировать все досье и доставить его обратно.
Одновременно «Рокки» передал подготовленный им полный список местных граждан, работавших в американских учреждениях, с указанием адресов, выполняемых обязанностей и краткими характеристиками. Этим списком занялся Хачикян, отвечавший за разработку посольства США.
Кроме этого, «Рокки» сообщил, что в результате дальнейшей проверки версии о том, что в бюро АПН действует агент специальной секции «Руссо», он установил, что этим агентом является Акуфа, и выяснил обстоятельства его вербовки. А обстоятельства эти были очень тривиальны: в поле зрения местной контрразведки Акуфа попал около трех лет назад, когда после прибытия в страну искал себе работу и с этой целью посещал советское посольство. Его визиты были зафиксированы, и последовало предположение сотрудничать с контрразведкой.
Акуфа долго не давал согласия на сотрудничество, но, когда ему пригрозили высылкой из страны, вынужден был согласиться. Таким образом, когда Лавренов принял его на работу, он был уже связан с контрразведкой.
Что касалось подозрений Базиленко относительно Кейта, то они не подтвердились: Кейта не имел никакого отношения к специальной секции «Руссо», а, напротив, числился среди неблагонадежных.
Обстоятельства привлечения Акуфы к сотрудничеству дали нам возможность разработать схему его перевербовки, которая, на наш взгляд, позволяла добиться успеха.
— Начни разговор с того, — наставлял я Лавренова, когда мы на следующий день обсуждали эту проблему, — что скоро истекает срок временного контракта. Затем поинтересуйся, как обстоит дело с оформлением местного гражданства, обращался ли Акуфа по этому поводу в иммиграционную службу, кто с ним там беседовал, как рассматривается его просьба, не ставили ли ему каких-то дополнительный условий. Покажи, что мы с сочувствием относимся к его трудностям и хотели бы подписать с ним постоянный контракт. Это дало бы нам возможность в будущем направить его в СССР или какую-нибудь социалистическую страну для продолжения учебы… В общем, надо подвести его к тому, чтобы он сам рассказал о своей связи с контрразведкой. Это даст нам возможность надежно зашифровать «Рокки».
— А если он не признается? — усомнился Лавренов.
— Это будет зависеть от того, удастся ли тебе завоевать его доверие, — сказал Хачикян, принимавший участие в этом разговоре. — В крайнем случае, придется пригрозить ему увольнением. Где он еще найдет такую работу?
На том и порешили.
Но
А встреча с «Рокки» оказалась крайне интересной не только благодаря сведениям относительно Акуфы. Вслед за этим он сообщил не менее сенсационную информацию: по имевшимся в специальной секции «Руссо» данным, советский врач по фамилии Хижняк за соответствующую мзду делал аборты женам высокопоставленных местных чиновников, а помогала ему в этом местная же медсестра, которая за небольшую плату находила ему клиенток.
В том, что Хижняк в полном соответствии с советской практикой организовал на своей квартире подпольный врачебный кабинет, лично для меня было мало удивительного. Правда, с абортами это было связано впервые, раньше такими делами грешили по большей части стоматологи. Но была одна маленькая деталь, которая коренным образом меняла всю ситуацию: Хижняк не учел, что, в отличие от Союза, он нарушает не только законы, поскольку не имел разрешения на частную практику и не платил налоги, но и (а это было намного важнее!) обычаи мусульманской страны, где аборты запрещены. А еще он в силу своей оперативной безграмотности не сумел предвидеть, что местная контрразведка вознамерится поймать его с поличным и, угрожая тюремным заключением, а то и религиозным самосудом, попытается склонить его к сотрудничеству, а в случае отказа с большим шумом выдворит из страны, в очередной раз использовав этот факт для разнузданной антисоветской истерии.
А именно так контрразведка и вознамерилась поступить, установив с этой целью контакт с одной весьма кстати забеременевшей сотрудницей и условившись с ней, что она через медсестру обратится к Хижняку и тем самым создаст соответствующие условия для проведения задуманного мероприятия.
Времени на длительные раздумья у нас не было: визит беременной сотрудницы контрразведки, не намеревавшейся, кстати, лишать себя радости материнства, должен был состояться через неделю!
Мы, тем не менее, быстренько проверили эту информацию и заодно навели справки о том, кто такой Хижняк и почему это он вдруг решил подзаработать на производстве криминальных абортов. Информация, конечно, подтвердилась, хотя Хижняк и по работе, и в быту характеризовался только положительно, если не считать отмеченной кое-кем склонности к приобретению различного барахла. Но кто из советских людей не имел этой склонности?!
И все же меня всегда удивляли люди, прибывшие в загранкомандировку на два или три года, имевшие, казалось бы, все возможности без особой суеты и, не прибегая к каким-то противоправным методам, самым что ни на есть легальным путем улучшать свое благосостояние, а вместо этого начинавшие искать какие-то форсированные пути обогащения и пускавшиеся в различные махинации. Я всегда задавал себе вопрос: неужели они не понимают, что если на чем-то погорят, то не только испортят себе жизнь, но и потеряют то, что им даровала суровая советская действительность — возможность ездить за границу?
Я знал одну молодую супружескую пару, причем и он, и она были классными переводчиками, а поэтому их суммарная зарплата превышала зарплату посла (!), но это не помешало им влезть в одно грязное дело! Если бы они просто пробыли в стране положенный срок, не говоря уж о том, что большая часть их дальнейшей жизни должна была проходить в загранкомандировках, они обеспечили бы себя на всю оставшуюся жизнь!
Но они засыпались на этом грязном деле, были отправлены домой, и дорога за рубеж была им навеки закрыта.