Агентурная сеть
Шрифт:
В процессе прослушивания было выявлено большое количество нейтральных и служебных связей Сервэна. Мы, как и полагается, взяли их на учет, но найти им практическое применение не смогли.
Правда, одна связь (в прямом смысле этого слова, потому что она носила интимный характер) привлекла наше внимание, но ненадолго: оказалось, что Сервэн поддерживает близкие отношения с женой бельгийца Фламена — постоянного представителя ООН в стране.
Я однажды видел эту смазливую дамочку и, честно говори, подивился неразборчивости моего французского коллеги. Но, как говорится, сердцу не прикажешь! А видел я ее на том самом дипломатическом приеме в
Так вот, на этот прием жена Фламена явилась примерно в том же наряде, в котором знаменитая французская актриса Мирей Дарк предстала перед еще более знаменитым французским актером Пьером Ришаром в известном кинофильме про высокого блондина в желтом ботинке: спереди это было совершенно закрытое черное платье с длинным рукавом и глухим воротом, что называется, под самую шею, но стоило ей повернуться, как оказывалось, что вся спина оголена до такой степени, что в вырезе платья хорошо просматривается первый позвонок.
И тогда Гэри Копленд встал у нее за спиной и под дружный хохот окруживших его мужчин с чисто американской непосредственностью стал делать вид, что стряхивает в этот вырез пепел от своей сигары.
Увидев эту незабываемую сцену, я спросил представителя чехословацких авиалиний Иржи Хорначека, кто эта дама, и тот ответил, что это известная своей необычайной похотливостью жена постоянного представителя ООН. А еще он добавил, что за время пребывания в стране она успела переспать едва ли не со всей мужской половиной европейской колонии.
На этом наши последние достижения в разработке Сервэна, можно сказать, заканчивались, новых сведений почти не поступало. А потому настало время подвести кое-какие итоги.
Говорят, в мире драматургии существует шестнадцать основных сюжетов, а все остальное — вариации.
В вербовочной работе выбор основных сюжетов гораздо скромнее — их всего три: идеология, деньги и использование морально-психологического фактора. Зато вариаций по каждому такому сюжету не меньше, если не больше, чем в драматургии.
Анализ возможностей использования основных сюжетов мне ничего не дал, как я ни старался: ни один из них в чистом виде не годился для того, чтобы рассчитывать на успех.
Как я уже говорил, у нас были кое-какие сведения о том, что Сервэн не испытывает лютой ненависти к нашей стране и, более того, не стремится нанести ей какой-то политический ущерб. Чем это могло объясняться? Аполитичностью Сервэна или его нежеланием выходить за рамки своих профессиональных обязанностей? В любом случае было ясно, что рассчитывать на идейную близость Сервэна или на его устойчивые симпатии к СССР и проводимому нашим правительством внешнеполитическому курсу было бы просто наивно.
Не лучше дело обстояло и с материальной основой! Сервэн испытывал кое-какие финансовые затруднения, но это была, скорее, временная напряженность семейного бюджета, которую он наверняка сумел бы преодолеть без посторонней помощи. Тем более что у него появилась возможность поправить свои финансовые дела после реализации унаследованного от отца имущества.
В процессе разработки Сервэна нам удалось зафиксировать ряд допущенных им промахов и упущений в оперативной деятельности (у кого их не бывает?), как это было, например, в случае с Лавреновым и «Дожем». Однако все эти промахи и упущения отражались только на эффективности работы местной контрразведки, но никак не ДСТ, и поэтому не могли серьезно скомпрометировать
Оставалась любовная связь Сервэна с женой представителя ООН.
Как мужчина, я понимал желание Сервэна скрыть эту интрижку от своей жены, и искренне ему сочувствовал. Но был обязан рассмотреть и эту возможность, хотя, как известно, шантаж — не лучший способ добиться расположения опытного профессионала. Такие штучки рассчитаны, скорее, на слабонервных дилетантов вроде помощника советского военного атташе, не устоявшего перед грубым напором резидента ЦРУ. К тому же мне было совершенно ясно, что с учетом морально-этических норм того общества, в котором Сервэн живет, использовать этот факт в качестве повода для вербовки не имело смысла. Это какого-нибудь совслужащего можно взять на испуг, пригрозить ему парткомом, досрочным откомандированием из страны, а на француза, как и на граждан других западных стран, такие «аргументы» не действуют!
Итак, с одной стороны, несмотря на значительный объем собранной на Сервэна информации, нам не удалось выявить реальной основы, которая уже на данном этапе позволила бы осуществить к нему вербовочный подход. С другой же стороны, имевшиеся в нашем распоряжении возможности были практически исчерпаны, в связи с чем дальнейшее продолжение разработки Сервэна вряд ли позволило нам получить какие-либо принципиально новые данные, а только вело к неоправданной потере времени.
Если мы хотели добиться результата, а не заниматься бесполезной тратой сил и средств, нам следовало на базе уже имевшихся материалов, как и в случае с «Рокки», создать основу для вербовки Сервэна.
И чем больше я над этим размышлял, тем все упорнее возвращался в своих мыслях к тому телефонному звонку, когда «Маркиз» настоятельно просил своего сына приехать к нему в Тулон для важного разговора. Я интуитивно чувствовал, что в этом несостоявшемся разговоре заложена какая-то возможность активно воздействовать на логический ход событий и выбраться из тупика!
Дело было за малым — найти эту возможность и придумать, как с ее помощью преодолеть, казалось бы, непреодолимые препятствия.
В этом поиске мне могли бы пригодиться знания и опыт моих коллег, и в первую очередь, конечно, Хачикяна, от рождения, как мне представлялось, обладавшего большой изобретательностью и выдумкой. Но я сознательно не стал никого из них посвящать в свои трудности: в случае удачи Сервэн мог стать исключительно ценным агентом, и поэтому соблюдение конспирации на всех этапах его разработки приобретало первостепенное значение.
А потому я не стал никого привлекать к этому «творческому процессу» до тех пор, пока сам не разработал принципиальную схему завершающего этапа разработки Сервэна. Более того, я не стал излагать ее ни в оперативном письме, ни в шифртелеграмме, чтобы никто из моих коллег как в резидентуре, так и в центре не оказался без особой на то нужды посвящен в существо замысла и ожидаемый результат. Вместо этого я той же почтой, которой в Центр ушли полученные от «Рокки» материалы на персонал китайских представительств, направил личное письмо с просьбой под благовидным предлогом вызвать меня в Москву для доклада.