Аконит
Шрифт:
– Да, отличается от их обычной патетики.
– Как думаешь, почему?
– Наверное, Алан действительно был еще «в игре», в отличие от предыдущих жертв. И неизвестный господин тянет время. Вряд ли надеется умолчать, но точно желает что-то подчистить или придумать… Это хорошо.
– Почему?
– Потому что это значит, что ему придется выйти из тени. И мы знаем еще одну ниточку, ведущую к нему…
– Мортимер Чейз.
– Настоящее ли у него имя?
– Не знаю, это ты специалист по выдуманным именам.
Аконит
– Скоро день рождения твоего отца, – решилась сказать Кора. Она даже не была уверена, что об этом помнит сам Кристофер, и тем более, что он сообщил об этом новообретенному сыну.
Судя по чуть поднятым бровям Аконита, он действительно не знал. Кроме того, на лице его появился отпечаток эмоции, назвать которую Кора не смогла бы. Это было что-то вроде легкого испуга и воодушевления. Аконит вдруг сжался, словно стал ребенком, и растерянно оглядел комнату.
– Что такое? – Кора подвинулась так, что ее плечо теперь прижалось к его.
– Что нужно делать на дни рождения отцов? – глухо спросил Аконит. Судя по всему, он был в небольшой панике.
– Примерно то же самое, что и на обычные дни рождения, – усмехнулась добродушно Кора.
– И что делают на обычные дни рождения? – Аконит отвел взгляд.
Кольнуло понимание. Первый, да ему стыдно за то, что он не знает, что делать в такой день! Вряд ли «кирпичи» отмечали хоть какие-то праздники, и вряд ли даже после освобождения они отмечали этот…
Улыбка сползла, и Кора опустила руку на плечо Аконита, успокаивающе поглаживая его и ощущая напряженные мышцы сквозь рубашку.
– Ничего особенного. Иногда устраивают приемы, но не всегда. В основном просто поздравляют, желают здоровья и успехов. Ну и подарки дарят, а потом пьют и едят торт, – Кора ободряюще потрепала Аконита по волосам.
– Что дарят отцу?
– По-разному. Купи ему трубку, например, чтобы он перестал дымить этими дешевыми сигаретами. Я тогда подарю табак! Выберу не самый едкий. Я разбираюсь, папа всю мою жизнь курит! Будет общий подарок.
Аконит улыбнулся, наконец расслабляясь. Он наклонился, оставляя легкий поцелуй на щеке Коры:
– Спасибо, моя богиня.
– Н-ну… я ничего не сделала, – смутилась она.
Аконит хмыкнул и потянулся к другой щеке, ласково касаясь губами. Кора поняла, что дыхание ее учащается, сердце ускоряется и к лицу подкатывает жар. Из-под полуприкрытых ресниц Кора следила за Аконитом. Кончики их носов почти соприкасались.
– Мне пора, – прошептал Аконит.
Кора судорожно кивнула, при этом запуская пальцы в его мягкие волосы. Белые и короткие, они тем не менее, падая на лоб, лезли в глаза. Кора осторожно подула на несколько прядок, стараясь убрать их от лица Аконита.
– Я хочу тебя поцеловать, Корри. Можно?
– Д-да…
Акониту не требовалось повторять. Он накрыл ее рот своим. Его влажный
Она же думала только о том, как предосудительно целоваться с убийцей, но как сладко. Его горячую кожу можно было почувствовать сквозь ткань, жар затапливал и саму Кору. Внизу живота вновь возрождалось приятное ощущение, похожее на ласку мягких лепестков цветка.
Неспешно и неохотно Аконит отстранился, все еще проходясь языком по нижней губе Коры. Она негромко застонала, вызвав его улыбку:
– Разве не ты говорила, что нужно быть тише?
Кора тяжело дышала, сжимая бедра и пытаясь выловить в голове хоть что-то разумное, но в тот момент ей было плевать, если бы ее услышали или застукали с Аконитом. Ей просто хотелось, чтобы он был ближе и чтобы его поцелуи не прекращались.
– Думаю, тебе пора спать, мое сокровище, – Аконит нежно коснулся еще влажными губами лба Коры. И она рассеянно кивнула, собирая всю свою благоразумность.
Аконит ушел бесшумно, оставив после себя только привкус табака и припухшие от поцелуев губы.
* * *
Следующий день Кора, как и прежний, провела в семейных обязательствах. Она стойко выдержала чаепитие и прогулку, а затем спустилась вниз, чтобы выполнить требование матушки «не забиваться в угол».
Приближался вечер, на улицах стремительно портилась погода. Ветер гнул деревья, а вдали сверкали молнии, но звуки грома еще не были слышны. Капли дождя редкими слезами стекали по окнам, а внутри царило тепло, и аромат горячего чая с ежевикой наполнял зал.
Мама вышивала, а Лотти, сидевшая рядом, вовсе не обращала ни на кого внимания, бегая глазами по строчкам письма, которое передал ей лакей. Заметив пристальный взгляд Коры, кузина нервно улыбнулась, быстро смяла письмо и спрятала его в карман на юбке.
Дождь усиливался, и грохот грома становился все слышнее. А Лотти то и дело отвлекалась от своей вышивки, оглядываясь на улицу, виднеющуюся сквозь замутненное потоками воды стекло.
– Кузина, ты в порядке? – не выдержала Кора. – Похоже, письмо тебя…
– Жених написал, – откликнулась та, не позволив договорить. – Он уже прибыл. Заберет меня.
– Разве? – удивилась мама. – Кажется, Тумус передал, что твой жених запаздывает и прибывает завтра утром…
– Похоже, планы изменились. Не переживайте, тетушка.
Кора переглянулась с мамой, впервые именно так – тревожно. Но обе они занялись своими делами: мама продолжила вышивать, а Кора уткнулась в кипу газет, принесенных для нее Эммой. Но посидеть в тишине не удалось.
– Я, наверное, пойду, – Лотти вдруг отложила вышивку, не сводя взгляда с настенного хронометра. – Встречу жениха…