Аконит
Шрифт:
– Потому что я не Гилберт. И не Джон. Я 5897, я Аконит. Я то, что из меня сделали те люди. Я кирпич, я чудовище. Такое, как я, не должно существовать. Самым правильным будет уничтожить это.
– Поэтому ты убил первых трех?
– Нет. Не поэтому. 0229 был когда-то 1229. Просто в лаборатории не захотели снова рисковать и отправили его обратно, сломав окончательно, чтобы он не смог никому рассказать. Но они не учли, что у нас есть Голоса. Они… Не знаю, как объяснить, но они ведут нас друг к другу. А 0229 смог сделать так, чтобы мы пообщались.
– Мне жаль, что вам пришлось пройти через такое, – сказала Кора, понимая, что ее слова не смогут ничего исправить. Совсем.
Аконит пожал плечами, откидывая окурок.
– А что насчет остальных? Те двое… Они…
– Они убили 5578 – одного из нашей группы. Они и Огюста Шарп, которая жаждала жестоких развлечений.
Кора сглотнула. Она жила рядом с этой женщиной, казавшейся полусумасшедшей, но она и не знала, насколько отвратительные поступки та совершала.
– И ты правда хочешь умереть? – тихо спросила Кора.
– Нет. Не хочу. – Аконит зажмурился, цепляясь за перила. – Я хочу быть Гилбертом. Хочу жить в деревянном домике на опушке, хочу смотреть, как ты пишешь, читать это, помогать с редактурой, может, что-то мастерить… Я, например, научился чинить протезы… И я хочу гулять с тобой, переругиваться с Кристофером. Хочу жить. Но я давно не Гил. Я Аконит. Я существо, которое обрело магию, я слышу Голоса, которые в итоге все равно убьют меня. У меня нет будущего. Я просто погибаю, пытаясь утащить за собой как можно больше виновных, которых так и не наказал суд.
Кора опустила голову, чувствуя, как слезы заливают щеки. Она неровно всхлипнула, а после зарыдала. Наверное, сразу из-за всего. Из-за произошедшего днем, но главное – из-за того, что происходило несколько зим подряд, а еще из-за того, что не произошло, – из-за жизни Гилберта Хантмэна.
– Корри, – позвал мягко Аконит, бережно приподнимая ее голову за подбородок, – прости, я не хотел тебя расстроить.
Кора кивнула, не в силах разговаривать. Она захлюпала носом, негромко подвывая. Эмоции искали выход и наконец нашли его в слезах.
– Мое сокровище, ну что ты? – Аконит обеспокоенно склонился.
Он совсем не выглядел как жестокий убийца, он выглядел, как нежный Джон, как заботливый Гилберт. Кора сделала шаг вперед, руками потянувшись к Акониту. Он согнулся, давая ей обнять себя и спрятать нос в воротнике его водолазки.
– Моя милая богиня, не расстраивайся так, – Аконит прижал ее к себе крепче, приподнимая и покачиваясь.
– Я не богиня, – буркнула Кора, немного успокоившись. – Я просто человек.
– Ну извини, – усмехнулся Аконит, – для меня ты навсегда
Она тут же вновь начала всхлипывать.
– Что такое?
– В-вспомнила-а, что т-ты… т-там и…
– Ах, так это сострадание богини? – В его тоне слышалась улыбка, но Кора ее не поддержала. Ей только стало еще хуже от того, что он, прошедший сквозь пекло, теперь успокаивает ее.
– П-прости… – забормотала она, стыдясь слез и пытаясь отстраниться.
Аконит не выпускал ее из объятий, вглядываясь в ее заплаканные глаза.
– Ты что, жалеешь меня? – настороженно поинтересовался Аконит.
– Наверное, – призналась Кора.
Он расплылся в восторженной ухмылке:
– Правда?
– Забавно, обычно люди злятся, если их жалеют, – хлюпнула носом Кора и сморгнула слезы.
– Меня никогда не жалели. По крайней мере, из того, что я помню… И мне одновременно неприятно и приятно от твоих слез. С одной стороны, мне ужасно не нравится то, что ты расстроена, а с другой, я до импов рад, что тебе так меня жалко. Это даже… Не знаю… Мило?
Кора усмехнулась. Она зарылась пальцами в волосы Аконита. На парс он застыл, а затем, едва ли не мурлыча, прикрыл глаза, чуть наклоняя голову и позволяя гладить себя.
Скажи ей кто-то еще пару декад назад, что она будет в объятиях Аконита перебирать серебрящиеся под светом звезд пряди, чувствуя себя в абсолютной безопасности, Кора ни за что бы не поверила. Покрутила бы пальцем у виска, решив, что говорящий явно сбежал из Мэда.
Вдруг раздался настойчивый громкий стук. Кора невольно вздрогнула.
Аконит раскрыл вспыхнувшие фиолетовым глаза, и сквозь ткань можно было почувствовать, как напряглись его мышцы. Впрочем, он быстро расслабился, и свет внутри зрачка потух.
Нехотя Аконит выпустил Кору из объятий и неспешно направился ко входу. Она замерла, ожидая увидеть того, кто так жаждал войти. Кристофер тем временем мирно спал, все так же храпя.
– Ca me fait chier, pour etre honnete! – раздался мужской тенор, стоило Акониту открыть дверь.
Кора осторожно выглянула с балкона, приглядываясь к высокой фигуре незнакомца. Она узнала его почти сразу же – это был тот же человек, что общался с журналистом на месте убийства Миллера. Именно он тогда держал двух мальчишек за шкирки. Только в прошлый раз его волосы были черными, а теперь стали белыми. Распущенные, они мягкими волнами падали на его широкие плечи.
– Не знаю, что ты сказал, но и я рад тебя видеть, – хмыкнул Аконит, пропуская мужчину внутрь.
– Merde! – воскликнул тот, останавливаясь рядом с диваном, где лежал Кристофер. – Mon cher, кого ты притащил сюда? Я думал, что научил тебя не брать всякую каку в руки.
Незнакомец взмахивал руками, ведя себя до противного манерно, а его акцент был куда сильнее, чем помнилось.
– Это мой отец.
– Оу… – мужчина смущенно отвел взгляд и только тогда увидел Кору. – Мадемуазель?