Акула
Шрифт:
Акулов не успел его догнать. Боясь напороться на лезвие, начал обходить с левой стороны, и филер, почувствовав это, не замедляя шаг, из-под локтя метнул «перо».
Нож ударил опера в живот. Машинально Андрей обхватил его обеими руками и встал как вкопанный, не соображая, почему он не чувствует боли и не видит крови.
Филер вылетел в переулок, где его уже ждало бежевое такси с распахнутой задней дверью. Головой вперед он нырнул в салон, и машина сорвалась с места, вильнула у светофора, обходя стоящие машины по встречному ряду, и скрылась, свернув налево.
Акулов медленно разжал пальцы.
— С тобой все в порядке? — остановился рядом запыхавшийся Волгин.
— Угу.
Длина
— Отобрал?
— С неба упало.
Они постояли, восстанавливая дыхание и заново переживая, переоценивая случившееся.
— Да, облажались мы, — подвел итог Волгин. — Надо было не выпендриваться, собрать толпу ч прежде, чем начинать гоношиться, обложить вокруг все как следует. Тогда бы ни одна тварь не ушла.
— Конечно, надо было. Но ничего, мы об этом никому не расскажем.
— Обратно можно не торопиться. Того хмыря в «Москвиче» давно уже и след простыл… Смотри, это что валяется?
На земле чернели пластмассовые ножны. Акулов наклонился, поднял. Через ушко в нижней части ножен был продет разорванный шнурок из синтетического материала.
— На шее таскал. Видать, рванул слишком сильно, когда вытаскивал. Что ж, пригодится в нашем хозяйстве.
Возвращаясь, Волгин попытался отыскать отстреленную гильзу, но быстро отказался от этой затеи.
— Ну и черт с ней! Где-нибудь в траве валяется, не ползать же здесь до ночи.
Как и ожидалось, салатный драндулет стоял пустым. Убедившись в отсутствии свидетелей, Акулов камнем разбил боковое стекло и открыл дверь.
— Правильно, — одобрил Волгин. — Нанесем оргпреступности невосполнимый урон.
Машина была стерильно пуста. Уходя, наблюдатель прихватил даже пепельницу с окурками. Со злости Акулов распотрошил рулевую колонку и оборвал всю проводку, а также пропорол колеса, что офицера российской милиции, конечно, не красило.
Когда пришли в кабинет, Волгин запер дверь, достал из тайника пачку патронов и доложил один, вместо использованного, в магазин своего пистолета. Сообщать о стрельбе руководству он, естественно, ничего не стал.
Акулов разглядывал свой трофей:
— Хорошая штука. Ни один эксперт холодным оружием не признает, а человека зарезать запросто можно. Я видел, в «Солдате удачи» такие две с лишним тонны стоят. Что ж, будем пользоваться, раз шпалер мне не доверяют. Как говорится, добытое в бою принадлежит победителю. Серег, у тебя нет какого-нибудь шнурка вместо этого? А то противно чужой на шее таскать.
Порывшись в столе, Волгин выдал просимое. Акулов приладил нож на уровне солнечного сплетения, рукояткой вниз.
— А ничего, удобно. Как я смотрюсь?
— Потрясающе. Тебе очень идет. Получается, ты у нас теперь — «Акула пера»?
19. Свет в конце тоннеля
— Знаешь, я давно пришел к мнению, что обезьяны намного умнее людей, — сказал Акулов, рассматривая документ, полученный в канцелярии РУВД. — Они вовремя поняли, что жить на деревьях гораздо прикольнее, чем строить цивилизацию.
Бумага, носящая гриф «Для служебного пользования», была направлена в управление из местного филиала НИИ МВД и должна была оказать неоценимую помощь в розыске человека, совершившего серию убийств на пустыре. Сие творение милицейского гения называлось «Психологический портрет преступника»
1. Вероятно, мужчина.
2. Возраст 18-45 лет.
3. Возможно, проходил службу в армии.
4. Отличается жестокостью.
5. Нападает внезапно.
6. Физически силен.
7. Возможно, женат.
8. Возможно, имеет автомобильный транспорт.
— Серый, это ты у академиков просил помощи?
— Очень мне надо! Может, кто из начальства. Или по своей инициативе состряпали. Надо же им чем-то оправдать свое существование.
— Да, этой беспримерной писулькой они свою годовую работу, считай, отработали. — Акулов бросил бумагу на стол. — Подошьем в ОПД. Проверяющие будут в восторге. Особенно мне нравится пятый пункт, насчет внезапности нападения. Сильно сказано! Я, признаться, полагал, что он предупреждает, дает возможность размяться, помедитировать перед дракой. И почему они решили, что все преступления — дело рук одного человека? Я, например, в этом до сих пор не уверен. Может, их пять человек собралось, и все — жестокие женатые мужчины-культуристы. Кстати, нашего Артура эта хренотень оправдывает полностью. Он хоть и бывший вояка, но холостой и безлошадный. Что делать дальше будем? Я бы выпил водки, но ты, боюсь, не поддержишь.
Андрей сел в кресло, вытянул ноги и, сцепив на затылке пальцы рук, потянулся.
— Надеюсь, ты убедился, что за мной действительно следили? По идее, надо, наверное, доложить в УСБ, они ведь и нашу безопасность должны обеспечивать. Но мне почему-то не хочется никому докладывать. Пользы не будет, а шумиха начнется изрядная. По идее… Что, дозвонился?
Волгину, наконец, удалось соединиться с Информационным центром ГИБДД. Выслушав ответ, он грохнул трубкой по аппарату и скомкал листок, на котором записывал информацию:
— Номер полтора года назад снят с учета.
— А ты на что рассчитывал? Думал, назовут фамилию хозяина и адрес квартиры, где девки визжат?
— Удивляет, что так нагло, у самого РУВД, поставили «левую» тачку.
— А-а, перестань! Они же на ней не катались, использовали как укрытие для стационарного наблюдения. Половина управления каждый день мимо этих гаражей ходит. Думаешь, кто-нибудь обращал внимание на номера машин? Да никто и не вспомнит, когда этот «Москвич» там появился! Стоит и стоит, внимания не привлекает. Даже если бы и нашелся какой параноик, который, не иначе как с дикого бодуна, стал эти цифры записывать и проверять — то что дальше? Ну сказали бы ему то же самое, что и тебе — а дальше? В засаду никто бы садиться не стал. Все знают, какая в гаишных картотеках бывает путаница с архивными данными. Да и потом, зачем это надо? Вот если б там «шестисотый» ржавел, тогда бы — да, засуетились. Плюнь и забудь. Надо определяться с нашими планами. По идее, после сегодняшнего прокола топтуны должны от меня отстать. По крайней мере, на какое-то время, пока я не успокоюсь и не перестану озираться. Но кто знает, что у них в головах? Могут и дальше пасти, только более осторожно. За тобой, выходит, слежки нет, иначе бы они сообразили, с какой целью ты в подъезде высиживал. Переключаться с тебя на меня они не станут, понимают, что ты теперь тоже настороже. Отсюда вывод: мне пару дней нужно позаниматься всякой ерундой, присмотреться, отпал ли хвост, а вот ты можешь работать в полную силу. Пожалуй, займусь-ка я исполнением «Отдельного поручения», бомжей пощекочу, наверняка у них какие-то сплетни по поводу этих убийств ходят, а в то, что Борисов это направление качественно отработает, я, прости, не верю. Квартиру Городецкого попробую найти — он ведь, падла, жил где-то рядом…