Алая графиня
Шрифт:
— Мы с отцом решили назвать его Оттавиано, — объявила Катерина.
От усталости ее голос походил на шепот, но она была в восторге. Откинувшись на подушки, мать счастливо вздохнула, когда ей на грудь положили хнычущего младенца.
— Оттавиано, — эхом повторила я.
В честь первого римского императора. Похоже, Катерина с Джироламо возлагали большие надежды на этого ребенка.
— Сын, — произнесла Катерина. — Может быть, в один прекрасный день я стану регентшей.
Она слабо улыбнулась при этой мысли, а мы с повитухой быстро переглянулись. Катерина сможет стать правительницей при несовершеннолетнем сыне только в том случае, если Джироламо умрет первым.
Рождение мальчика вызвало куда больше суеты, чем появление на свет Бьянки. Младенца крестил сама Папа Сикст. За неделю целая армия гостей промаршировала через палаццо, неся подарки и наилучшие пожелания матери и сыну. Вместо того чтобы принимать визитеров в постели, как это обычно делали матери из самых знатных семей, Катерина сидела в роскошно убранной приемной, держа дитя на руках. Пришел даже кардинал Борджа. Джироламо так и раздувался от гордости.
Маленький Оттавиано отличался невероятным аппетитом и уже скоро стал напоминать уменьшенную копию Джироламо, с такими же длинными конечностями, несколько лошадиным лицом, мощной нижней челюстью… и тусклым взглядом, в котором угадывалась враждебность ко всему миру. Бьянка была старше брата на полтора года, но Оттавиано, еще не научившись ходить, уже был шире, выше и куда толще ее. Однако в отличие от сестры мальчишка не спешил развиваться умственно. Я почти каждый день приходила в детскую, и если Бьянка была милым ребенком, который охотно идет на руки, то Оттавиано вечно извивался, вырывался и визжал.
Шли месяцы, и приподнятое настроение Джироламо — победа над Флоренцией казалась делом решенным, поскольку неаполитанская армия благополучно блокировала поставки провианта в город, — испарилось, сменившись раздражением. Когда пришло Рождество, первое в жизни Оттавиано, Джироламо узнал о тайном маневре Лоренцо.
Не в силах наблюдать страдания народа, но и не желая отдавать людей под деспотичный гнет Джироламо и Сикста, Медичи сумел выехать из города и миновать блокадное кольцо. В полном одиночестве он две недели добирался до Неаполя и там сдался королю Ферранте. Лоренцо просил лишь о том, чтобы тот поговорил с ним об участи граждан Флоренции, прежде чем казнить или отправить в Рим.
Смелый поступок Лоренцо и его искреннее уважение к Ферранте произвели на неаполитанского короля такое сильное впечатление, что он приказал считать Медичи почетным гостем, который может свободно гулять по дворцу и окрестным землям. Ферранте развлекал первого гражданина Флоренции, устраивал обеды, говорил о чем угодно, но только не о войне. Через несколько недель подобного времяпрепровождения Лоренцо, осыпанный дарами, отправился домой, так и не сумев сказать ни слова в защиту своего народа.
Однако его план удался. Провизия начала приходить во Флоренцию, и к весне 1480 года король Ферранте увел домой неаполитанскую армию, приведя в ярость Папу Сикста.
Выведенные из себя недоступностью Флоренции, Джироламо с Сикстом обратили свои захватнические амбиции на Романью, оплот семьи Медичи, холмистые плодородные земли, протянувшиеся на северо-восток от Тосканы. Джироламо было мало небольшой Имолы, он покусился на соседние города: Фаэнцу, Пезаро и Форли.
Однако его план по захвату Фаэнцы провалился, поскольку неаполитанский король дал понять, что будет отстаивать город любой ценой. Вторгнуться в Пезаро Джироламо тоже не рискнул — в этом случае Милан угрожал ему войной.
Самым лакомым куском представлялся городок Форли, поскольку его синьор Пино Орделаффи только что умер, оставив наследником болезненного
Кузены Орделаффи, Антонио Мария и Франческо, все же вторглись в Форли и быстро обратили в бегство войско Синибальдо, однако во время боевых действий сам подросток, запертый во дворце, скончался от неизвестных причин. Джироламо немедленно двинул на Форли восемьсот человек. Маленькая армия кузенов Орделаффи не смогла бы выдержать осаду. Услышав о приближении врага, Антонио Мария и Франческо бежали. Девятого августа 1480 года Джироламо объявил город собственностью семейства Риарио, однако его мечта отхватить большой кусок Италии — Тоскану и почти всю Романью — не сбылась. Когда пришла новость о том, что Форли теперь наш, в палаццо Риарио в Риме все-таки устроили пир. При этом Катерина была не слишком довольна тем, что ее тупоумный супруг, вместо того чтобы оторвать целую виноградную гроздь, сумел схватить всего лишь пару подсохших ягод.
Через несколько дней после получения известия о том, что Форли принадлежит ей, Катерина разрешилась вторым сыном, которого тоже назвали в честь римского императора, Чезаре.
В ноябре пришла новость, обескуражившая Катерину. Ее мачеха Бона, которая всегда проявляла к ней удивительную доброту, была отстранена от власти в результате бескровного переворота, устроенного младшим братом герцога Галеаццо Лодовико, которого прозвали Моро, Мавр, за угольно-черные волосы и смуглое лицо.
Джан Галеаццо, двенадцатилетний сводный брат Катерины, мальчик хрупкого сложения со светлыми длинными локонами, до сих пор оставался сущим ребенком и не выказывал никакого интереса к делам государства, какое должен был унаследовать. Как ни старалась Бона, он вечно сопротивлялся любому учению, увлекаясь исключительно детскими играми. Катерина в сердцах сказала, что Лодовико может заставить Джана Галеаццо осознать свою ответственность за судьбу Милана.
Однако все, кто приехал вместе с ней оттуда, прекрасно понимали, что будет дальше. Лодовико был нечастым гостем в доме герцога Галеаццо, который опасался, что тот может отнять у него земли. На публике Лодовико всегда держался любезно, в отличие от покойного брата, однако на самом деле был так же способен на обман и убийства.
Катерина несколько недель пребывала в подавленном настроении, особенно после того, как ей пришлось написать Лодовико письмо с поздравлениями и пообещать ему свою поддержку. В ответ она получила короткую отписку, что Милан всегда к ее услугам.
Разумеется, это никак не утишило ее беспокойства. Лодовико и Катерина почти не были знакомы, не питали друг к другу никаких родственных чувств. В итоге Моро дал понять, кому он действительно верен… и это точно оказалась не Катерина.
Ее дядя стал первой трещиной в фундаменте Башни.
Джироламо, отец маленького императора, неистово ненавидел Медичи и был одержим идеей отнять Флоренцию у Лоренцо Великолепного. С наступлением лета 1481 года супруг объявил Катерине, бывшей уже на пятом месяце, что им пора путешествовать вместе, отправиться сначала в великолепную Венецию, затем навестить в Романье Имолу и Форли, где ее будут приветствовать новые подданные. Графиню особенно прельщала перспектива покинуть Рим на жаркие месяцы.