Алёна
Шрифт:
Но уже через пол- часа они вновь встретились в этом же кабинете. Переодевшийся федерал и отсмеявшийся полицейский хмуро курили.
– Я прямо заявляю, что мне это не нравится, - начал, наконец, капитан.
– Но я на службе. Как и вы. Мне поручено оказать вам содействие… сегодня ночью. А потом убедится в… происшествии и подтвердить ваши выводы, какими бы они ни были.
– Даже если я скажу, что это вы?
– Не скажете. Самоубийство.
– Об этом не говорилось. Откуда вы знаете, что такое "первый вариант"?
– вскинулся Гадёныш.
– Не
– Возможно- возможно… И всё-же, не забывайтесь, господин капитан!
– Нет, что вы! Разве такое забывается!
Поняв намёк, федерал было окрысился, но капитан сидел с таким непроницаемым видом, что его слова можно было бы отнести и к предстоящей совместной "операции".
– Думаю, для чистоты и убедительности следует всё-же отпустить остальных, задержанных по делу. Вроде как всё выяснилось, действительно во всём виновна одна психованная малолетка, которая… - ну, понимаете, - развил идею убедительности анурезный офицер.
– Вы не погодам мудры. Небось, не одно такое дельце… разрешили, - на всякий случай польстил юнцу кэп. Да и почему бы не польстить этому ссыкуну, если его решение совпадало с его мыслями.
– Да нет. Это моя первая на таком уровне. Но до этого на месте… тоже…справлялся. Вот и оценили, - купился на похвалу Гадёныш.
– Я думаю, что это вы объявите для прессы, что всё разъяснилось и все подозреваемые освобождены?
– Я согласен, - проворчал начальник полиции.
– Но как объяснить сами убийства?
– Газ. Сильнодействующий газ в баллончике. Кстати, это объясняет и ослепления тоже. Мы и сами…
– А эти… исцеления?
– Гипноз.
– Не похоже.
– Ваши заботы, - начал вновь злиться федерал.
– Да-а. Ладно… Пойду собирать эту пишущую хевру.
– Э, нет. Пресс-конференцию уже собирают. Хотите чистеньким выскользнуть? Не выйдет. Гадёныш схватился за мобильник и вскоре в кабинет ввалились двое очень неприятных личностей. Вроде обычные, серые, точнее, коричневые аборигены. Обычно одеты, обычно пострижены. Обычного роста и телосложения. Даже лица без особых примет. Но Каинова печать проступает всегда - и через серость и сквозь непомерную яркость. Бог метит убийц безошибочно. И надо быть таким же уродом или отпетым циником, чтобы этой печати не заметить. Во взгляде, в жестах, в мимике. Это были два федеральных специалиста по " особым поручениям". Понимая свою значимость и не считая за авторитетов какого-то молодого попугая и местного копа, они без приглашения умастились в креслах.
– Девушка нашлась. Поступила команда на вариант номер один. Сегодня ночью.
– начал их коллега- федерал.
– О чём говорить, шеф? Нам команда дана.
– Начальник полиции должен оказать любое необходимое содействие.
– Значит так, - начал один из каиновых последователей.
– Содействие только одно - у камеры не должно быть надзирателя. Вы можете это устроить?
– Ну, это несложно.
– Кэп, нам это неинтересно. С двух до трёх? Договорились.
– Но имейте в виду, случай уникальный. Эта девушка, - начал было инструктировать их начальник.
– Шеф, ну зачем. Это для вас случай уникальный. Все они по первому разу…
– Что?
– взъярился шеф.
– Вы с кем так…? Встать!
– заорал молодой федерал на своих подручных. Те вскочили, но их физиономии вместо покорности, чинопочитания, раскаяния или злобы, наконец, выразили ошеломлённое недоумение.
– О Господи! Опять!
– всхлипнул, поубавив спесь, молодой шеф.
" Действительно, опять" - мысленно согласился начальник полиции, разглядывая расплывающееся пятно на новых джинсах Гадёныша.
– Всё остальное - потом. Кэп, вы- к прессе - бросил федерал, уже вылетая из комнаты.
Сдерживая из чувства корпоративности смех, заплечных дел мастера попросили ещё " господина начальника" показать камеру, где находилась жертва.
– Хорошо девка. Жаль, что такая лошадка пропадёт необъезженной, - вздохнул старший.
– Но дело есть дело. Значит, с двух до трёх?
– Знаете, вообще-то такой срок покажется подозрительным.
– Понимаем, кэп. Всё понимаем. Мы потом испаримся, а тебе отплёвываться? Хорошо. С двух до эээ четверти третьего.
– И вы успеете? И чтобы достоверно?
– Безусловно.
– Хорошо. Тогда… До свидания.
– Тогда… прощайте, капитан. Думаю, больше ни вы нас, ни мы вас не увидим.
– Дай Бог!
– тяжело вздохнул коп.
– Бог здесь ни при чём. Сами понимаете, в таких делах он не помощник.
– Расхохотавшись этой довольно странной шутке весёлый убийца приобнял своего более молчаливого коллегу и они покинули полицейское здание. И чем они занимались до двух часов ночи, осталось неизвестным.
Капитан же отдувался перед прессой, доказывая недавно согласованную с федералами байку. Впрочем, " отдувался" - сильно сказано. Применяя на самые каверзные вопросы стереотипное " без комментариев" он чувствовал себя довольно комфортно. А добавляя к этому: "Надеюсь, дальнейшее следствие ответит на ваш вопрос", он считал, что создаёт себе алиби. Довольно заулыбавшись на вопрос о судьбе ранее задержанных лиц, капитан сообщил, что за недостатком улик в соучастии, они все именно сейчас освобождаются. Так что если есть желающие взять интервью и у них…
Начальник полиции знал, что всех этих несчастных рыбаков предупредили о молчании, а для особо приставучих журналистов приготовили даже несколько ничего не значащих ответов. Была обещана и солидная компенсация за время, проведенное в камерах. Уже завтра, узнав о страшном конце этой целительности, у этого быдла даже желание пропадёт что - ни будь вспоминать. Хотя…
Уже к концу дня он заглянул в камеру.
– Всех твоих подельников сейчас выпускают. Я публично объявил об их абсолютной невиновности.