Алмон
Шрифт:
Палач поднялся с покрывала и, поигрывая мускулами, прошелся к белоснежным балюстрадам. Дракула с завистью посмотрел на молодого человека. «Вот сейчас, – подумал Палач, – сейчас он опять разведет нытье о том, что у него была точно такая же фигура, только в сто раз лучше, но, к сожалению, время никого краше не делает…» Но, на удивление Дракула промолчал.
– А вдруг это интересно? – пожал плечами Палач, облокачиваясь на балюстраду. – Давай просто проветримся, посмотрим. Люблю прогуляться при свете золота и драгоценностей, нравиться мне греться в их тепле.
– Жаден! Жаден
– Слушай, опять ты со своими землянскими воспоминаниями! Надоело, в самом-то деле. Едем на Нептун или не едем?
– Ладно, едем, спроси разрешения у Патриция.
– Ага.
Палач подозвал слугу и отправил к Георгу с вопросом. Вскоре слуга вернулся с ответом.
– Ну? – подбодрил Палач, видя, что молодой человек мнется и молчит. – Что сказал Георг?
– Сказал: «пускай летят куда хотят»! – Выпалил слуга. – А еще сказал… сейчас дословно передам: «Что они там за безобразный пляж устроили прямо на Центральном Балконе? Пускай немедленно убираются оттуда».
– Все ясно, – вздохнул Дракула, складывая зонт, – свободен, ступай. Когда поедем, Палач?
– Да хоть бы и завтра, что нас держит.
Терр-Розе осторожно прикладывала лед, обернутый в тонкую тряпицу, к пылающим ладоням. Сократ, под впечатлением от увиденного, наполнял бокалы.
– Можешь мне сказать, ради чего, собственно, ты все это затеял? – поморщившись, Терра поводила ледяным кусочком по горящей руке и бросила его в чашу. – Зачем вмешался в жизнь Патриция и Анаис? Ты ведь прекрасно себя чувствовал в роли хронического сплетника и всезнайки, во Дворце тоже неплохо устроился, хотя такой прохвост, как ты везде неплохо устроится, так зачем тебе все это? И можешь не рассказывать, что ты бескорыстная душка и тебе не нужен Глаз Идола.
– Боюсь, я не смогу объяснить тебе своей позиции, – Сократ протянул Терре бокал и уселся в кресло напротив. – Глаз Идола, конечно, никому бы не помешал, хотя бы в качестве сувенира. Хотя владеть таким опасным сувениром и постоянно получать кучу неприятностей… над этим еще стоит поразмыслить. Если посредством Глаза вмешаться в строение Вселенной, вот тут уж страшенная катастрофа обеспечена. Видимо, Создатели решили, что именно эта модель мироздания наиболее приемлема для нас. И кто я, собственно говоря, такой чтобы лезть своими трясущимися похмельными лапами в их творение? Если же никуда не лезть, а просто катать Глаз Идола по столу и очаровываться идеей всемирного господства, то это совсем уж пошло. Глаз не должен принадлежать ни мне, ни тебе, ни Патрицию.
– А кому?
– Идолу. В конце концов, это его личный орган зрения.
– Так зачем же ты тогда во все это ввязался? Зачем тебе понадобилась Анаис?
– А вот этого тебе, птица моя, боюсь никогда не понять.
– Отец, ты хотел меня видеть? – Нэскей выглядел свежо и подтянуто. После Посвящения и перерождения его облик приобрел захватывающую дух красоту, не свойственную обыкновенным людям.
– Да, присаживайся. Как отдохнул?
– Отлично! – юноша улыбнулся.
– Голоден?
– Пока
– Хорошо, мне надо поговорить с тобой, – Патриций закурил сигару, с одобрением глядя на Нэскея. Юноша был в черно-синих одеждах, оттеняющих его яркие, светящиеся глаза. – Мне понадобится твоя помощь.
– Моя? – искренне удивился он. – Помощь? Но в чем?
– Есть у меня неприятели, хочу их наказать.
– Разве у тебя могут быть враги?
– Да, случается и такое. Но час возмездия настал, и ты мне поможешь.
– Конечно, я сделаю все, что в моих силах. Кто они?
– Люди Сатурна. Они перешли уже все границы, следует преподать им небольшой урок, похоже, они начали забываться.
– Ты уже решил, что будешь делать?
– Да. Я развяжу войну на этой планете.
Жители Нептуна – большеглазые существа с бледной, почти голубоватой кожей, были заранее извещены о прибытии важных гостей, и новость повергла их в неописуемое смятение. Эти миролюбивые создания, походившие на призраков потустороннего мира, занимались в основном поставкой неисчерпаемых даров Океана большинству планет Системы, при слове «Марс» неизменно покрывались холодным потом. Узнав о том, что к ним прибывают ни кто-нибудь, а Дракула с Палачом, в волнении и тревоге нептуниане заполнили окрестности центрального правительственного космодрома задолго до прибытия гостей.
А Дракула с Палачом, даже не подозревая, какой переполох вызвало на Нептуне известие об их грядущем визите, почти весь путь от Марса до Нептуна провели в гостином салоне, отдавая должное корабельным запасам вина. Палач выпивал скорее от скуки – чем еще было заняться в космосе? – а старый вампир опрокидывал в себя бокал за бокалом, потому как панически боялся летать на кораблях, даже если это непотопляемый ни в каких небесных волнах Дворцовый крейсер. Воспользоваться Залой Транспортных Вихрей Патриций не позволил, ничем не аргументировав этого запрета, и ничего не оставалось, как волочиться на корабле.
Когда же крейсер с символиками Марса и Дворцового Космодрома, совершил посадку на Нептуне и на ступени трапа осторожно вылезли Дракула с Палачом, их взорам предстали сотни пар огромных водянисто-голубых глаз без ресниц и бровей. В практически одинаковой серо-голубой одежде жители Нептуна казались единым целым со своею почти не знающей солнца планетой. Высокие гости взглянули на низкие бурлящие тучи, на плотную завесу тумана, оседающую на лицах липкой пленкой моросящих брызг, на мелькающие над горизонтом острые молнии и недовольно поморщились.
– Ну и болото! – проворчал вампир. – Вот здесь я точно заработаю себе ревматизм! Однажды на Земле я простудился страшным образом и…
– Про Землю не сейчас, ладно? Как ты думаешь, надо говорить этим земноводным что-нибудь дружественное или не надо?
– Не знаю!
– Наверное, все-таки надо.
– Тебе надо, ты и говори!
Палач глубоко задумался и изрек:
– Дорогие нептуняни! Нептунцы и нептунки, мы прибыли к вам с дружественным визитом, хотим посмотреть на вашу жизнь и планету! Надеемся, и вы к нам приедете в гости! Спасибо за внимание!