Ангел

Райз Тиффани

– Забудь о том, что думает твой отец. Я научу тебя, как стать самым лучшим сабом во всей Преисподней, черт побери. И цитируя всезнающего умника Кингсли на предмет фетишей, - начала Нора, переходя на слегка преувеличенный, но очень сексуальный французский акцент, - Фетиши... это животное, которое нужно приручить, иначе они станут зверем, который тебя сожрет. Мы накормим твоего зверя, пока он не станет ручным. Oui?

Микаэль рассмеялся. Приручить зверя внутри него казалось замечательной идеей.

– Oui.

–

Хорошо. Так ты в игре?

– Я мечтал об этом... всегда. Если вы с Отцом С считаете, что я готов…

– Не важно, что на этот счет думаю я или Отец С. Как ты сам считаешь, ты готов?

Был ли он готов? Боже, для Норы Сатерлин он был готовым с самого рождения. Микаэль кивнул.

– Я в игре.

– Отлично. Теперь нам нужно подумать, как вытащить тебя из дома, чтобы твоя мать не бросилась звонить в полицию.

Микаэль усмехнулся.

– Ты не знаешь мою маму. Она будет счастлива, если я исчезну на несколько месяцев. Или навсегда.

Нора убрала солнечные очки на макушку. В ее зеленых глазах светилось сочувствие.

– Я уверена, она любит тебя, Ангел. И если она не придет тебе на помощь, у тебя всегда есть мы. Я попала в беду, когда мне было пятнадцать – в очень большую беду. Тогда, моя мать полностью отказалась от меня. Наш священник практически вырастил меня после этого. А как ты думал, я стала такой?

– Удивительно, - сказал он, и Нора сделала реверанс.

– Твоя мама смирится с этим, наверное. Черт возьми, может быть, и моя мать в итоге примет мой образ жизни.

Микаэль надеялся, что это было правдой. Он скучал по своей маме. Они жили под одной крышей, но словно существовали в двух разных мирах.

– Я просто скажу ей, что на лето нашел работу в пригороде. Почти все прошлое лето я проработал воспитателем в детском лагере.

Нора задумалась.

– Когда выпускной? Ты должен выступать там с прощальной речью, не так ли?

– В среду вечером, хотя я могу пропустить. Я больше не самый лучший ученик, завалил экзамены по физике.

– Оу, прости, Микаэль.

– Не страшно. Я завалил их специально.

– Почему?

– Не хотел произносить речь с трибуны.

Он ожидал, что Нора отчитает его за очевидную глупость, но вместо этого она просто рассмеялась.

– Мне нравится твой стиль. Смотри, не пропусти церемонию выпуска. Даже я была на своей. Пришлю машину в четверг утром. Сатерлин вытащила блокнот и ручку из сумочки.

– Вот. Мой адрес электронной почты. Оставайся на связи, хорошо? Можешь спрашивать все, что угодно.

Дрожащими пальцами Микаэль ухватился за листок бумаги, обменивая его на ключи от машины.

– Нора?
– сказал Микаэль, когда она открыла дверь машины.

– Что, Ангел?

Парень посмотрел на клочок бумаги в его руках.

– Спасибо.

Сатерлин улыбнулась ему.

–

Всегда пожалуйста.

– Отец С... с ним все будет хорошо? Он все исправит, да?

– У него свои способы заставить других подчиняться его желаниям, и если он не хочет быть епископом, то всегда найдет выход.

Микаэль кивнул, желая верить ее словам. Сама мысль, что Нора и Отец С попадут в беду только за то, что любят друг друга, была ему ненавистна.

– Ты действительно думаешь, что ему придется иметь дело с прессой?

– СМИ сейчас в курсе всех скандальных дел церкви, так что, вероятно, да.

– Что он собирается делать?

Желудок Микаэля скрутило в тугой узел, но Нора только улыбнулась в ответ.

– Наверное, то, что обычно делаю я, когда говорю с репортерами - заставляю их буквально выпрыгивать из штанов от любви и восхищения.

* * *

– Есть что-нибудь?
– спросила Сюзанна, вытягивая ноющие руки вперед.

– Не так много. Каждый раз, когда я натыкаюсь на ссылку на Маркуса Стернса, все что получаю - это эссе о высылке французских гугенотов.

– Я тоже, - сказала Сюзанна и закрыла ноутбук.

Она посмотрела на свои заметки. За четыре часа поиска в Интернете она и Патрик не узнали ровным счетом ничего об отце Стернсе. Ничего полезного, по крайней мере. В анонимном факсе, который пришел утром, были не только имена. Звездочка в нижней части страницы обозначала всего три зловещих слова - "возможный конфликт интересов". Перечень имен дал ей два жизненно-важных факта – во-первых, Отец Маркус Стернс был в списке кандидатов на пост следующего епископа, и, во-вторых, Отцу Маркусу Стернсу было что скрывать.

– Порылся на Фейсбуке и еще кое-где. Несколько прихожан упоминали его, - сказал Патрик, листая свои записи. – Отец Стернс прочел прекрасную свадебную проповедь из Премудрости Сираха, - процитировал Патрик.
– Даже не верится, что Мэтью не заорал, когда Отец Стернс вылил воду на его голову. Хотя ничего необычного. Судя по всему, мы смотрим на самого лучшего священника в этой церкви.

– Я не куплюсь на это. Никто не идеален. И звездочка рядом с его именем говорит мне об этом, - сказала Сюзанна, еще раз взглянув на факс.

Весь день она бралась за листок и вглядывалась в эту звездочку напротив имени Отца Стернса.

– Сюзанна, - сказал Патрик, глядя сурово, - фраза «конфликт интересов» может означать все, что угодно. Ты же понимаешь это, он вполне мог пожертвовать деньги на какого-то политического кандидата, которого церковь не одобрила. Это не означает, что он автоматически становится растлителем малолетних.

Сюзанна покачала головой.

– Если бы это было так безобидно, никто не стал бы так рисковать ради факса. Нужно копать дальше.