Антитело
Шрифт:
Когда Танюшка снова открыла глаза, «девятка» как раз подъезжала к дому. Вовка сидел за рулем. Выглядел он плохо: бледным и осунувшимся.
«Я выгляжу не лучше», — подумала Танюшка.
Она посмотрела на руку брата. На том месте, где недавно был страшный ожог, блестела здоровая, без единой царапинки, кожа. Она прижала ладонь ко лбу. Лоб был холодным.
Машина остановилась, и Вовка выключил двигатель.
— Как ты?
— Плохо.
Танюшка прижалась затылком к спинке сидения.
— Что там было? Что с нами случилось? —
— Не знаю.
— Мы оставили Настю.
Она еще раз посмотрела Вовке на руку.
— Никаких следов?
Он покачал головой.
— И не болит?
— Нет.
— Так что же — это нам привиделось, что ли?
Вовка вспомнил, как жгло кожу, как быстро боль распространялась по нервам, словно пожар, выжигая его изнутри. Он вспомнил гибкий бледный стебель, ощерившийся грязно-белыми цветами и, покачал головой.
— Я не понимаю. Бред какой-то.
— Настя там одна, — снова сказала Танюшка.
— Заберем?
Она быстро помотала головой.
— Нет! И не надо нам было туда ездить! Блин! Не надо было.
— Нельзя же ее там бросить.
— Нельзя. Но я ни за что туда не вернусь!
— Давай я сам.
— Нет уж. Надо звонить ее родителям. Это больше не игрушки.
— Ты думаешь?
— Думаю. И еще я думаю, что нам с тобой очень повезло, что мы вообще вернулись.
Танюшка открыла дверь, выбралась из машины и, прижав руку ко лбу, пошла к дому быстрой нетвердой походкой.
Настя бежала по полю, не оборачиваясь, а позади бушевал лес. Если бы она могла взглянуть на него с высоты, то увидела бы, как по кронам кругами расходится волнение, будто от брошенного в воду камня. Оно искало ее, вглядываясь в землю пустыми глазами. Слепо, вытягивая во все стороны сотни щупальцев — животных и растений — оно хотело нащупать ее, коснуться, схватить и раздавить, как спелую ягоду. Но человек исчез, словно растворился.
Настя подбежала к дому, задыхаясь и хрипя. Никогда раньше она столько не бегала и не знала, что вообще способна на такое. Пот стекал по лицу, несмотря на холод и сырость, и дыхание вырывалось изо рта облаками пара. Она поднялась по ступеням и изо всех сил надавила на кнопку звонка.
— Откройте! Откройте! Откройте! — скороговоркой затараторила она.
И обернулась.
Из леса, плотной струей вытекала темная река. Она разливалась по полю, распадаясь на множество подвижных точек.
«Звери!»
Они выбегали из леса и растягивались в широкую живую цепь. Лиса бежала рядом с зайцем, волк рядом с белкой. Это была погоня.
Настя кулаком ударила в дверь.
— Пустите меня!
Цепь животных вытянулась и, подобно приливной волне, потекла по пашне. Настя уловила шаги в прихожей и снова забарабанила в дверь. Она прижалась лбом к окну, чтобы рассмотреть, что происходит в доме, и вдруг отпрянула, увидев прямо перед собой ужасное бледное лицо с темными кругами под глазами и спутанными торчащими патлами. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять кто перед ней. Лицо исчезло. Звякнул замок.
Настя влетела в прихожую
— Заприте ее! Скорее! Скорее!
Сергей повернул ключ, даже не глянув на то, что творилось на поле.
— Настя? Как ты сюда попала?
Она не ответила и снова прижалась к окну, всматриваясь в пространство перед домом. Цепь преследователей утратила свою монолитность и слаженность, рассыпавшись на мелкие группки. Звери кружили по полю, хищники стали охотиться на мелкоту, все смешалось. Постепенно животные снова потянулись к лесу. Опасность миновала.
— Настя?
Она повернулась и испуганно посмотрела на Сергея. Синяя кофта висела на широких костлявых плечах, как на вешалке. Тонкие, длинные пальцы крутили пуговицу. Костлявая ладонь казалась слишком длинной и чуть дрожала.
— Что происходит? Где Аленка, Ира? Где Глеб?
Сергей не ответил, повернулся и поманил ее за собой.
— Вы точно дверь закрыли?
— Закрыл. Не бойся. Сюда они не сунутся.
Настя глубоко вздохнула, откинула волосы со лба и пошла за ним в комнату Аленки. Она успела подумать о том, как много странного и ужасного сегодня произошло. Настолько много, что она, наверное, уже потеряла способность удивляться.
— Привет, Настя! — сказала Аленка.
Девочка сидела на полу, прислонившись к кровати, и выглядела так, будто не спала и не ела несколько суток. Ее зрачки плавали, не фокусируясь ни на чем конкретном, словно сонные рыбы. Подол синего застиранного платья задрался, открывая надетые наизнанку трусы. Девочка дышала тяжело и медленно. И улыбалась.
— Что…
Сергей взял Настю за руку.
— Идем.
Девушка послушно попятилась за ним, не спуская с Аленки испуганного взгляда. Сергей подвел ее к собственной комнате и приоткрыл дверь. Настя увидела Иру, лежащую на кровати. В глаза сразу же бросилась удивительная и неприятная белизна блестящей кожи. Глаза у нее были закрыты, она не двигалась и, как будто, не дышала.
— Она… живая?
— Наверное. Точно не знаю. По крайней мере, она еще гибкая, хоть и холодная, как лед. Уже несколько дней так.
Сергей закрыл дверь.
— Пойдем в гостиную.
Там они и расположились для разговора. Сергей тяжело, по стариковски кряхтя, устроился в кресле, а Настя присела на мягкую ручку дивана.
— А Глеб? Он где?
— Глеба нет.
— А где он?
Сергей неопределенно махнул рукой куда-то в сторону окна.
— Там.
Настя автоматически проследила направление и увидела мрачную темную громаду леса.
— В лесу?
— Ты не могла бы сделать чай? Я все расскажу.
— Просто в голове не укладывается!
Лиза крепче прижала к уху телефонную трубку, пытаясь расслышать, что говорит муж.
— Да. Настя к ней заходила, а потом уехала. С подругой. С Таней. Она мне звонила. Что? Не знаю я! Не знаю! Только быстро! Да, я тоже сейчас пойду. А? Нет, не одна. Семен, Галка, Нина, Боря. Да. Они на улице. Что сказала? Да она здесь настоящую секту развела! Кирилла? Конечно.