Антитело
Шрифт:
Он подошел к Лизе и Анатолию.
— Ладно. Пойдемте.
Они пошли через улицу. Знахарка стояла неподвижно, словно статуя. Они не дошли до нее несколько шагов, когда Лиза снова выпалила свой вопрос.
— Где моя дочь?
— Я не знаю, — ответила Анна.
Ее голос прозвучал тихо и был грубее, чем обычно. Они скорее угадали ответ, чем услышали его.
— Что?
— Я же сказала — не знаю.
— Ах ты…
— Спокойнее, — вмешался Кирилл. — Давайте разбираться.
— Я знаю, что Настя ходила к ней утром! Мне ее
— Кого? Кто попросил?
— Да Настя! Попросила свою подругу — Таню Боярину.
— Ага.
Кирилл достал из нагрудного кармана блокнот с плюшевым медведем на обложке, перелистнул несколько страниц и что-то нацарапал в нем.
— А потом?
— Может, в дом зайдем? — спросил Анатолий.
Все обернулись к знахарке. Та покачала головой.
— Почему? — удивился Кирилл. — Сядем в тепле и во всем разберемся.
— Нельзя ко мне, — сказала Анна. — У меня больной. Вы заразитесь.
— Вот врет! — воскликнула Лиза и снова рванулась вперед. Знахарка отшатнулась и чуть не упала, запнувшись о бугор возле калитки. Кирилл успел ухватить ее под локоть, но она вырвалась и отступила за забор, кутаясь в шаль.
— Ладно. Хорошо. Не хотите в доме, будем здесь стоять. Слушаю.
— Нечего мне объяснять, — глухо проговорила Анна. — Настя пришла утром. Хотела ехать на ферму — все так. Но я ее выставила.
Она посмотрела на Лизу.
— Сказала ей, что, если не уймется, позвоню родителям.
— А потом? — спросил участковый.
— А потом она ушла.
— Врет!
— Послушай…, - начал Анатолий, но Кирилл не дал ему договорить.
— А почему вы отговаривали ее ехать на ферму?
— Опасно там.
— Опасно?
— Да. Там кругом зараза. Туда никому нельзя. Туда врачей надо.
Знахарка вздохнула.
— Хотя теперь уже поздно врачей. Мне бы самой… Да.
Участковый снова нахмурился. Он знал о том, что творилось в Титовке — ему сообщил утром врач «скорой», который ездил туда на вызов. В поселке все стояли на ушах, а сам он ждал команды, подозревая, что Титовку придется закрывать на карантин. То, что сейчас говорила эта странная женщина, полностью совпадало с его собственной информацией.
— А вы откуда знаете про эпидемию?
Она замялась.
— Знаю. Мы… Я. Была там.
— Когда?
— Пару дней назад.
— И что вы видели?
Знахарка обвела их долгим взглядом. Она остановилась на злом и испуганном лице Лизы, а потом вздохнула. Не было смысла что-то скрывать. Тем более, что информация уже двинулась по официальным каналам, и теперь ее не остановить. Да и не нужно. Единственное, что было сейчас важно, это удержать их от того, чтобы они бросились в пекло сами.
«Девочку, конечно, жалко, но уже ничего не поправить. Хотя… Кто знает?»
Она подумала, что, наверное, ей стоило бы поехать на ферму самой и попытаться сделать хотя
— Хорошо. Я расскажу.
Анна села на скамейку рядом с калиткой.
— Садитесь. История длинная.
— Не может быть!
— Да. Трудно поверить. Но со временем привыкаешь. Ко всему привыкаешь.
— Ничего не понятно. Что здесь творится?
Сергей пожал плечами и отхлебнул холодный чай.
— Вообще-то я сам не верю во всякую чертовщину. Не верил, точнее. Теперь уже не знаю. Другого-то объяснения нет.
— Мы с Глебом были у знахарки, когда… Ну еще до всего. Почти до всего.
— Знаю. И что?
— Она говорит, что в лесу что-то есть. Что-то воздействует на Глеба. Я, кстати, тоже сначала в это не верила. Но теперь… А она уже тогда знала.
— Может быть. Но, коли так, воздействует-то не только на Глеба.
— Да. На других тоже. Кроме меня.
— Что ты имеешь в виду?
Настя рассказала ему о том, как добралась до фермы. Как нечто атаковало их на лесной дороге, как Вовка и Танюшка едва спаслись, а она осталась одна, слепая и неуязвимая. Как встретила ежа, как бежала к дому, а за ней — лесные звери.
— Не знаю, видит ли оно меня, — сказала она в конце, — но влезть мне в голову оно не может.
Сергей задумался.
— Интересно, почему?
Настя пожала плечами.
— Интересно, — повторил Сергей. — Да… Мы вот живем себе, живем. И полагаем, будто все уже знаем. По крайней мере, все, что можно было бы увидеть, мы можем представить. А главное, точно знаем, чего нельзя увидеть. Чего не может быть. И вот — рраз!.. Я раньше сидел и думал: почему мы? За какие такие прегрешения? А потом бросил.
— Почему?
— Потому что страшно. В голову приходит, что любого человека, любого — неважно какого, в один прекрасный момент может просто выдернуть из жизни и бросить… сюда вот. Жил ты себе жил, все знал — главное знал, чего бояться, и вот ты уже в детской сказке с чудовищами и вампирами. И неожиданно понимаешь, что сказка эта — теперь твоя быль… Помнишь инквизиторов? Все эти пытки, испытания, изгнание бесов?
Настя кивнула.
— Теперь я очень жалею, что здесь нет одного такого. Грамотного. Очень жалею.
— Не может быть!
— Бред какой-то, — Анатолий встал и принялся расхаживать вдоль скамейки. — Живой лес — такого не бывает!
— Я не говорила, что он живой.
— Ну тогда что?
Анна пожала плечами.
— Мне тоже с трудом верится. Мистика и все такое — наверняка все проще. Всегда так бывает, — заметил Кирилл.
— Я не о мистике говорю, между прочим. Да, то, что там — странно, но наверняка это можно объяснить естественными причинами. Просто мы не можем этого сделать.