Апшерон
Шрифт:
– Ну, ребята, домой! Признаться, сегодня я тоже устал. Да и старуха моя ворчит, что редко бываю дома.
Васильев легонько подтолкнул его к баркасу.
– Поезжай, Рамазан Искандерович. Я остаюсь здесь, чего беспокоиться? Вчера вечером, когда ты был в тресте, я все же успел вздремнуть часок...
Рамазана всегда трогало внимание и забота его помощника. Он любил Васильева не только как дельного, опытного нефтяника, но и как преданного друга, доброго и отзывчивого человека. Почему-то, однако, об этой взаимной привязанности они никогда не говорили друг другу. Чувство дружбы как-то незаметно, само собой вошло
Когда Васильев предложил Рамазану поехать домой, старик вдруг заупрямился.
– Нет, брат, - сказал он, поднимая на помощника усталые глаза, - ты, я вижу, тоже выбился из сил. Поезжай лучше ты, отдохни часов пять-шесть. А я пока подожду.
– Что ты, - Рамазан Искандерович, как можно? Я, кажется, помоложе тебя...
Только искренняя обида в голосе помощника заставила мастера согласиться с ним.
– Ладно, поеду... А то старуха, пожалуй, даст мне развод, - сказал он с едва уловимой улыбкой.
Рабочие ночной смены попрыгали в баркас. Таир сел рядом с Джамилем и положил саз себе на колени.
Вид у него был подавленный. Упреки мастера и выговор комсорга отнимали всякую охоту оставаться на промысле. "Нет, ничего хорошего у меня тут не получится", - Думал он, решая, что самое лучшее будет - вернуться, пока не поздно, в деревню.
"Чапаев" отвалил от буровой. Хмурый и замкнутый Таир сидел на своем месте, ожидая, что теперь накинутся на него с упреками и другие рабочие. Джамиль, предполагая, что он расстроен из-за Лятифы, которую ему так и не удалось увидеть, насмешливо посмотрел на него и улыбнулся:
– Что ж не споешь, Таир? Мы бы с удовольствием послушали!
Таир взглянул на друга с такой мрачной серьезностью, словно хотел показать всем, сидящим в лодке, насколько неуместно было предложение Джамиля.
Один из пожилых рабочих, услышав слова Джамиля, сказал:
– Спозаранку и у Бюль-Бюля* голос не звучит... Чего пристаешь к парню?
______________ * Бюль-Бюль - популярный азербайджанский певец, народный артист СССР, лауреат Сталинской премии.
Джамиль не стал настаивать. Убаюканные мерным покачиванием баркаса, усталые рабочие подремывали. Только Таир напряженно смотрел вдаль, надеясь увидеть на берегу Лятифу. Внимание его привлекала одинокая фигура девушки, стоявшей у пристани. Он не отрывал от нее глаз до тех пор, пока баркас не пристал к берегу. И тут только убедился в ошибке: это была не Лятифа.
Как только "Чапаев" бросил канат, Лятифа вместе с другими рабочими смены вышла из-за маленькой сторожки, стоявшей неподалеку от пристани. Лицо Таира мгновенно прояснилось.
– Доброе утро!
– весело
Девушка была чем-то расстроена. Она холодно ответила на приветствие и, опустив глаза, хотела было пройти мимо. Таир тихо спросил:
– Что с тобой?
Лятифа посмотрела на него так, словно хотела сказать: "А почему, собственно, тебя это интересует?"
– Ты извини. Думаешь, Таир ничего не понимает? Вижу, что тебя кто-то обидел.
– Ну и что же? Разве тебя никогда в жизни не обижали? Обидеть девушку еще легче.
– А что случилось?
Лятифа молчала, явно не желая ничего объяснять. Таир не стал настаивать и переменил разговор.
– Может быть, вечером сходим в театр?
– Нет!
– резко ответила Лятифа и еще больше нахмурилась.
Таир помолчал и опять спросил:
– Но скажи все-таки, что же случилось?
– Ничего особенного... Поругалась с одним парнем.
– С кем это?
– Он из бригады Миши-гармониста... По имени Гусейн-кули...
– Не знаю его.
– И хорошо, что не знаешь. Такие только о гулянках думают, ничего не читают, не работают над собой. Этот парень, должно быть, с ночи пьян. Вздумал приставать с любезностями. А когда я хотела уйти от него, схватил за руку и... и начал говорить всякие гадости.
– Он оскорбил тебя?
Лятифа опустила глаза.
– Ты не понимаешь...
– В голосе девушки - послышались нотки досады. Проучить этого парня я и сама сумею. А вот как сделать, чтобы такого у нас не было, не повторялось? Ведь это не первый случай, и не со мной одной?
– Ну, а почему ты ходишь одна?
Этот вопрос рассердил Лятифу.
– С кем же мне прикажешь ходить?
Таир смущенно умолк. "Разве найдется провожатый лучше меня?" - ответил бы он, если бы не боялся еще более рассердить Лятифу. Видя, что она уже с беспокойством поглядывает на баркас, готовый отчалить от пристани, он поторопился еще раз спросить:
– Значит, в театр со мной не пойдешь?
Лятифа посмотрела на него потемневшими глазами.
– Нет!.. А часто я ходила с тобой в театр?
– Чего же ты сердишься?
– спросил Таир так тихо, что могла расслышать его только Лятифа.
– Не хочешь, не надо...
Девушка резко повернулась и быстро пошла на пристань, ни разу не оглянувшись, а Таир стоял и смотрел ей вслед, растерянный и обиженный.
В это время Джамиль, медленно шагавший вместе с Рамазаном от берега, остановился и обернулся назад.
– Таир, не отставай! Все равно ее возлюбленным тебе не быть!
– крикнул он, перефразируя слова модной когда-то песенки, и рассмеялся, довольный своей шуткой.
Эта выходка вывела Таира из себя. Вздрогнув, он повернулся к Джамилю и, сердито топая ногами, подошел к нему.
– Почему это не быть?
– спросил он дрожащим от гнева голосом.
– Что, я недостоин ее?
Джамиль спокойно ответил:
– Зачем сердиться, дружок? Неужели ты не видишь, что она смеется над тобой? Да и не удивительно. У нее, брат, уже есть жених, и - тебе далеко до него...
Поведение девушки убеждало Таира в правоте Джамиля. "Стало быть, она улыбалась мне только потому, что не хотела обидеть меня, и ничего другого тут не было?.." - подумал он и все же с мрачной решимостью возразил Джамилю: