Апшерон
Шрифт:
– Подлые люди, - подхватил Рамазан, - они виселицами уставляли свой путь, когда вместе с турками шли на Баку. А Керим в те времена, - снова обратился он к Таиру, который, слушая, тоже перестал есть, - командовал рабочим отрядом. Я тоже был в его отряде. Ну, здорово мы тогда потрепали муссаватские банды. Тогда, если бы не турки...
– Будете вы есть или нет?
– вмешалась Ниса, сердито посмотрев на мужа.
Но Рамазан не мог уже остановиться. Проглотив несколько ложек бозбаша, он возобновил свой рассказ:
– Помню, как сегодня, шли мы с Керимом в одной шеренге. Турки брали верх, и нам пришлось отступать. Вдруг чувствую - нога у меня волочится по земле. "Ранен?" - спрашивает меня Керим. "Нет, - говорю, -
После обеда беседа приняла другое направление.
– Откуда ты забрел к нам, Керим?
– спросил Рамазан.
– Ходил на могилу Ханлара. Спасибо ребятам, хорошо убрали могилу... А на обратном пути все смотрел на морские буровые. Силища-то у нас какая, а?.. Коммунизм непременно будет построен, непременно! Одно меня угнетает, Рамазан, - старость... Сил совсем мало стало, одышка одолела. Не будь этого, я бы не отстал от других...
Старик глубоко вздохнул. Слова старого друга напомнили Рамазану, что и его жизнь подходит к концу. А между тем одной мечтой жили оба: увидеть то величественное здание, первые камни которого они закладывали собственными руками, вдоволь насладиться его красотой и тогда уж спокойно умереть...
Рамазан вынул из кармана часы, взглянул на циферблат.
– Таир, - сказал он, - поди, сынок, отдохни. Не отдохнешь днем, трудно придется на ночной вахте. Ну, как, сдержим слово?
– Да, уста, - громко и решительно ответил Таир.
– Кто изменяет слову, тот бесчестный человек!
4
Мать Кудрата Исмаил-заде, старая Тукезбан, часто рассказывала своей внучке Ширмаи удивительные сказки. То, что можно было рассказать в пять минут, растягивала она на целый час и при всем этом была искусной рассказчицей. Когда Лалэ уходила на работу, Ширмаи оставалась на попечении бабушки. Утром девочка занималась в школе, днем гуляла, потом готовила уроки, а по вечерам слушала нескончаемые сказки бабушки.
После того как Рамазан уехал на буровую, Тукезбан пришла навестить свою старую подругу Нису. Как и их мужья, дружили они смолоду. А теперь каждый раз при встрече вспоминали молодого Салмана или сыновей Нисы, грустили, и дело не обходилось без слез. Говорят, что дружбу, связавшую людей в тяжелые дни, не разрубить и мечом. Можно было подумать, что эту поговорку сложили о дружбе Нисы и Тукезбан.
Старушки виделись редко. Зато беседа у них обычно затягивалась. Так случилось и сегодня. Вспомнив о своих близких, обе старушки всплакнули, а затем полилась беседа. Говорили о Рамазане и о Кудрате, о своих невестках и радости, которую приносят внучата. Расстались только поздно вечером.
Вернувшись домой и увидев в столовой одиноко сидевшую Ширмаи, Тукезбан всплеснула руками:
– Ах, боже мой!.. А мать где?
– Уехала на работу, бабуся.
– Гляди-ка ты, вот заговорилась я с Нисой! И оглянуться не успела, как уже вечер...
Ширмаи подбежала к бабушке. Та, раздевшись, уселась на диван, по обыкновению поджав под себя ноги. Так она всегда рассказывала сказки. Ширмаи положила ей голову на колени.
– Бабушка, мама сказала, что вернется поздно.
– Почему?
– В тресте у них собрание. Хочешь, позвоню, спрошу?
– Нет, радость моя, не надо зря отрывать ее от дела.
Ширмаи снова прильнула к бабушке.
– Мама еще сказала, что учительница музыки сегодня не придет. Так ты мне расскажи не одну, а две сказки, ладно?
– Если хочешь, я и три расскажу... А какую тебе рассказать?
– Новую, новую!
– Да разве остались для тебя новые-то?
Тукезбан задумалась. В самом деле, она уже пересказала внучке все сказки, которые знала. В последнее время, под видом сказок, она частенько рассказывала то, что сама видела в жизни, но Ширмаи об этом не догадывалась.
– Бабуся, - попросила она, прижимаясь еще теснее к бабушке, -
Бабушка Тукезбан подумала немного и, поглаживая мягкие завитушки темнокаштановых волос девочки, начала новую сказку:
– Это было давно, внученька... Жил был юноша, по имени Сейран. Отец его умер, и, оставшись сиротой, Сейран приехал из деревни в Баку и поступил рабочим на промысел. В те времена человек не знал радости, лицо его не смеялось. Сейран был угрюм и печален. Все время он думал о деревне, - там он оставил свою мать совсем одну. Он хотел скопить немного деньжонок и вернуться к ней. Работал, бедняга, день и ночь, выбивался из сил, но отложить лишнюю копейку ему не удавалось. Того, что он зарабатывал, едва хватало ему на скудное пропитание. Да и почти все его товарищи жили так. А промысла были тогда настоящим адом. Везде было черным-черно от копоти. Посмотришь на людей, - они будто только что вышли из пекла. Сейран вздумал ехать обратно в деревню, товарищи начали его отговаривать: "Куда ты поедешь? Везде одинаково. В деревне еще хуже, чем здесь". Долго они судили, рядили, думали, но так и не могли додуматься, почему им живется так плохо. Взяли да и написали самому царю жалобу на своих хозяев. Только ничего из этого не вышло. Как говорится, - собака собаке не наступит на лапу. Рабочие так и не могли избавиться от адских мучений. А тех, кто писал жалобу царю, посадили в тюрьму. И вот однажды приехал в Баку юноша-богатырь. Его прислал сам дедушка Ленин и сказал: "Иди и сотри с лица земли все это зло и насилие!" Юноша был другом всех рабочих. Он сказал им: "Если и дальше согласитесь терпеть, вас лишат даже солнечного света. В этом мире уж так и заведено: богатый у бедного последний кусок вырывает". Сейран услышал эти слова и спросил юношу: "Что же нам делать?" А тот ответил: "Соединимся, станем плечом к плечу! Тогда никакая сила против нас не устоит". С того дня и Сейран, и его товарищи объединились вокруг юноши и поклялись: "Будем бороться вместе умрем или победим!"
– А как звали того юношу, бабуся?
– не вытерпев, спросила Ширмаи,
– Не торопись, внученька, скажу...
– и бабушка Тукезбан еще раз провела шершавой ладонью по кудрям внучки...
– Сейран подружился с тем юношей, да и все другие рабочие полюбили его. Он был смелым, неустрашимым витязем. Но у рабочих, внученька, много было врагов. Тогда были жандармы, ты не видала их. И хорошо, что не видала. Они ловили всех, кто скажет хоть слово против царя. Схватят такого смельчака и бросят в тюрьму. Вот они проведали про юношу, пришедшего от Ленина, и принялись искать его. Ищут, ищут, а найти не могут. Он ночевал то в одном, то в другом доме. А рабочие скорее согласились бы умереть, чем отдать его в руки жандармов...
Как раз в это время Сейран задумал жениться. Товарищи собрали ему немного денег. Поехал он в свою деревню и только тут узнал, что бедная мать его заболела и умерла.
Сейран очень любил свою мать. Узнав о ее смерти, он долго плакал. Пошел проведать ее могилу. Но что можно было сделать? Мертвого не воскресишь. Прошлого не воротишь. Соблюдая траур по матери, он отказался от свадьбы, взял свою невесту - звали ее Джаваир - и вместе с ней вернулся в Баку...
Прошли дни, обернулись месяцы, и однажды Сейран и его товарищи вышли на улицу с красными флагами. "Нам не надо царя!" - говорили они. Но напали казаки и начали в них стрелять. Кто был ранен, кто убит, а многих из оставшихся в живых поймали и посадили за решетку. Схватили и раненого Сейрана. Каждый день его допрашивали. Все хотели выведать, где находится приезжий юноша. Но Сейран стойко хранил верность клятве и не выдавал товарища. По нескольку раз в день его допрашивали, били, мучили, - он молчал. Так и не выдал, где скрывался юноша, посланный Лениным. Наконец Сейрана и нескольких его товарищей - рабочих - заковали в цепи и сослали в Сибирь...