Апшерон
Шрифт:
– По чужой указке и моя бабушка справится. Со стороны поглядеть, будто ты и в самом деле что-нибудь смыслишь.
Таир вспыхнул от обиды и, чтобы доказать свою самостоятельность, решил больше не спрашивать указаний мастера. А Рамазан и Васильев, надеясь, что в затруднительном случае парень подойдет и спросит, что делать, уселись в стороне на штабель буровых труб и завели разговор о международных делах, об окончании войны, об атомной бомбе, о Трумэне, который так быстро отступил от политики Рузвельта. Время от времени оба мастера прислушивались
Таир вдруг заметил, что циркуляция глинистого раствора прекратилась. Это было так страшно, что он совсем растерялся и вытаращил глаза на Джамиля:
– Что такое? Отчего это?
Джамиль не удержался от ехидной усмешки:
– У самозванных мастеров всегда так получается. Понадеются на себя - и все испортят. Иди, зови скорее уста Рамазана!
Таир побежал за мастером. Когда Рамазан и Васильев подошли к скважине, им стало все ясно.
– Гиблое дело...
– промолвил Рамазан.
Он оглянулся, ища что-то, недовольно покачал головой и быстро зашагал к культбудке.
Лятифа, склонившись над книгой, сидела у маленького столика. Она была так поглощена чтением, что даже не заметила, как вошел мастер.
– Дочка!
– окликнул ее Рамазан.
Девушка вздрогнула от неожиданности, подняла голову и, взглянув в тревожные глаза старика, спросила его, что случилось. Рамазан попросил ее немедленно позвонить в контору бурения. Там никого не оказалось. Тогда мастер предложил звонить самому управляющему и, опустившись на табурет у стола, отер рукавом вспотевший лоб.
Лятифа соединилась с трестом:
– Тамара, Тамара, дай быстро кабинет управляющего!.. Не слышишь? Дай, говорю, Исмаил-заде!.. Нет в кабинете? Так ты узнай у секретарши, где он?.. Нужен, раз спрашиваю... Домой уехал? Не может быть!..
Мастер разочарованно хлопнул рукой по коленям:
– Вот незадача!
– Да что же случилось, уста?
– встревожилась Лятифа.
– Опять напортили.
– Кто?
– Таир, Джамиль. Утечка глинистого раствора, будь она проклята! Нужны материалы. Будешь полагаться на Бадирли - за неделю не дождешься.
Лятифа мысленно выругала Таира: "Опять размечтался, ротозей несчастный!" - и снова взялась за трубку телефона.
– Позвонить управляющему домой?
– Нет, не стоит, дочка. И так он почти не бывает дома. Пусть отдыхает. Звони лучше главному инженеру.
Кудрат Исмаил-заде в это время обходил вместе с Бадирли общежитие молодых рабочих. Когда они вошли в душевую, Кудрат указал на заржавленные душевые зонты и строго сказал:
– Что это такое? Сколько месяцев вы не заглядывали сюда? Откройте-ка кран!
Бадирли удивляло вмешательство управляющего трестом в такие мелочи. Он пожал плечами:
– Товарищ Исмаил-заде, завтра я сам все обследую, приму все необходимые меры. Кажется, комендант общежития запустил хозяйство, ни за чем не следит. Но к чему вам утруждать
– Как? Пустяками?
– чуть не крикнул Кудрат.
– С каких это пор здоровье рабочего стало пустяком? Вы это откуда - от подрядчиков Манташевых, Тагиевых усвоили себе подобные взгляды? Смотрите, что это? Ну, откройте же кран!
Боясь опять сказать что-нибудь невпопад, Бадирли промолчал и открыл один из кранов. Вода из душевого крана хлынула широкой струей, как из шланга.
– Что это, по-вашему, душ или фонтан?
– спросил Кудрат.
– Завтра же начать ремонт и сообщить мне, когда будет готово! Ясно или объяснить еще раз?
Бадирли угодливо кивнул головой:
– Да, да, ясно...
Исмаил-заде вошел в комнату, где жили Джамиль и Таир с товарищами. Кроме Самандара, здесь никого не было. Растянувшись на койке, он читал газету "Коммунист", которую выписывал Таир.
Самандар все еще не любил тратиться на газеты и книги. Тем не менее он уже успел прочесть "Гурбан Али-бека" и рассказать содержание Джамилю.
– Какой, оказывается, забавный этот Молла Насреддин!
– сказал он при этом.
– Вот его я обязательно буду читать.
И в самом деле Самандар записался в библиотеку. А после того, как увидел там приглянувшуюся ему Зивар, еще более разохотился и чуть не ежедневно ходил туда менять книги для себя и товарищей. Теперь он нередко даже вступал в спор с Джамилем по поводу содержания и значения той или иной книги. Джамиль больше не называл его "Пузаном" и, слушая высказываемые им правильные и дельные замечания, удивлялся его сообразительности. Когда Самандар находил на страницах газет подтверждения своих рассуждений, он подчеркивал соответствующие места статей и, показывая их Джамилю, хвалился:
– Видал? Пишут то, что я говорил. Дело не в том, браток, что один прочтет много, а другой - мало. Надо еще и в своем котелке кое-что иметь!
Джамиль и сам часто хвалил способного товарища:
– Вот это ты сказал правильно. Попал в самую точку.
В последнее время Самандар не выпускал из рук газету "Коммунист".
– Здравствуйте!
– сказал Кудрат, входя в комнату.
Самандар удивленно взглянул на него. Он не знал в лицо Кудрата Исмаил-заде, но, заметив, как почтительно следует за ним Бадирли, быстро вскочил с койки и пригласил:
– Пожалуйста, входите.
Исмаил-заде, приподняв тонкие шерстяные одеяла на койках, взглянул на простыни.
– Ничего, чистые, - сказал он и, увидев сложенные на подоконнике книги, обернулся к Бадирли: - Вы у себя дома тоже держите книги на подоконнике? Или, может быть, у вас вообще нет книг?
Бадирли усмехнулся своим заискивающим смешком:
– Есть, товарищ Исмаил-заде... Имеются...
– Для каждой комнаты купите по этажерке. Ясно или повторить?
– Ясно...
Кудрат остановился перед Самандаром и спросил: