Апшерон

Гусейн Мехти

– Джамиль, - спросил он, - как ты думаешь, где бы мог произойти обрыв?

– Ты же электромонтер, а не я...
– с иронией в голосе ответил Джамиль.

– Ты не смейся надо мной. Труднее всего найти место обрыва. А там увидишь, починю или нет. Надо бы сначала проверить, не прекратили ли подачу тока со станции?... Ну, откуда мы начнем осмотр?
– Светя фонариком, он начал подниматься по лестнице на вышку.

В первый день работы на буровой, когда мастер заставил его подниматься по этой же лестнице, он дрожал от страха. Теперь его нисколько

не страшил этот подъем по крутой лестнице.

Взбираясь вверх, он услышал голос Джамиля:

– Если провод оборвался под водой, тогда все пропало. А в воду я не полезу. Неохота заболеть воспалением легких.

Ветер на лестнице завывал еще яростнее. Таир нахлобучил фуражку на самые уши. Направив луч света вверх, проверил провода.

– Тут все в порядке!
– сказал он и полез дальше. Джамиль не отставал от него. Он тоже пристально следил за местами, куда падал луч фонарика Таира.

– Тут тоже в порядке...
– заметил Джамиль, подвинувшись вплотную к Таиру.
– Давай вернемся. Не наших рук это дело.

– Ну что ж, вернемся, - согласился Таир, и, когда поворачивал обратно, сильным порывом ветра отбросило его к деревянным перилам лестницы.

– От этой бури пахнет кровью, дружище. И если выберемся отсюда подобру-поздорову, проживем сто лет.

Они спустились вниз. На буровой, прорезая ночную темень, мелькали глазки карманных фонарей. Другие рабочие тоже искали, где произошел обрыв проводов.

– Нашел!
– крикнул Гриша и подозвал Таира: - Сюда, товарищ монтер! Покажи-ка свое искусство!

Едва ли можно было предположить, что именно здесь произойдет обрыв. Таир подошел к Грише и на высоте одного метра от воды увидел конец оторвавшегося от одной из свай и свободно качающегося на ветру провода.

Таир бросился к своему брезентовому плащу, вытащил из кармана кусок провода и вернулся к месту обрыва.

– Достаньте веревки!
– крикнул он товарищам и шагнул на край помоста.

Сняв тоненький поясной ремешок, он продел его через кожаную петлю фонарика и надел ремень на шею. Подошли ребята с веревкой. Таир обмотал один конец вокруг талии и, сделав крепкий узел на груди, обернулся к товарищам:

– Держите крепко, ребята. Если сорвусь и свалюсь в море, сразу тяните, а то захлебнусь... Плавать не умею.

Он медленно начал опускаться под помост, с опаской ступая на выступы тесовой обшивки. Найдя при свете фонарика оборванный конец провода, он оголил его и зажал в зубах. Затем, держась одной рукой за доски, другой вытащил из кармана принесенный кусок провода и присоединил его к зачищенному концу.

Новая беда, - второпях он забыл захватить изоляционную ленту.

– Гриша, - окрикнул он снизу товарища.
– Найди-ка кусочек изоляционной ленты! Если не окажется, принеси хоть тряпочку.

Огромные волны, с ревом ударяясь об устои вышки, обдавали Таира холодными брызгами. Джамиль и Гейдар крепко держали веревку, и Таир словно не замечал, как свирепствуют вокруг него волны. Не дождавшись изоляционной ленты,

он проверил, крепко ли под ногами, и, продолжая цепляться одной рукой за доски, другой достал из кармана платок; зажав его в зубах, оторвал от него ленточку и обмотал оголенное место соединения проводов. Никому не было видно, с каким напряжением и быстротой он работал. Кружок света его фонарика подпрыгивал с места на место. Ухватившись уже за другой провод и выбиваясь из последних сил, Таир зачищал его.

– Таир, - раздался голос Гриши, - изоляционной ленты я не нашел. Возьми кусок брезента.

– Ты бы еще кусок кожи предложил!
– глухо ответил Таир и соединил концы второго провода.

Яркий свет залил всю буровую. Ребята радостно затопали ногами. Не будь у них в руках веревки, на которой висел Таир, они начали бы аплодировать новоявленному монтеру.

Таир выбрался на помост и направился к забою. Со лба его струился пот. Ребята поняли, каких усилий потребовала от него эта работа. Они накинули на него брезентовый плащ, и он устало опустился на штабель труб.

– Я же говорил... Не обманулся в надеждах...
– сказал взволнованный Рамазан Васильеву. В его глазах светилась гордость за любимого ученика.

9

На следующее утро буря начала затихать и к полудню внезапно прекратилась. Но море продолжало волноваться. Только к вечеру оно успокоилось.

Бригада мастера Рамазана достигла проектной глубины и приостановила работу. "Чапаев" привез свежие газеты. Всех интересовала добыча нефти и ход бурения в дни урагана. Мастер Рамазан и его друзья раньше всего пробежали глазами сводку, напечатанную на первой странице газет. Кроме одного треста, не достигшего еще уровня годового плана, все тресты вышли из борьбы с победой.

Теперь бригаду Рамазана интересовал только один вопрос: где придется бурить новую скважину?

– Там, Рамазан Искандерович, - сказал Сергей Тимофеевич Васильев, указывая рукой в сторону острова Нарген, - кто-то из наших мастеров ставит новую буровую.

Члены бригады посмотрели в указанном направлении. В самом деле, на расстоянии четырех-пяти километров от буровой мастера Рамазана, почти на линии острова Нарген из моря поднималась вышка. Впервые увидев ее, все удивились.

– А что, если нам поставят буровую дальше той?
– спросил Васильев.

– Нет, Сергей Тимофеевич, - сказал старый мастер, - героизм нефтяника измеряется не расстоянием, которое отделяет буровую от берега, а глубиной скважины, которую он бурит. Пока что я не собираюсь переходить на другое место.

Помощник мастера сначала не понял старика.

– Но ведь мы же закончили здесь работу? Придется же нам бурить новую скважину или нет?

– Конечно, - ответил Рамазан, которому давно уже было известно от Кудрата решение треста.
– Но будем бурить именно вот здесь!
– и энергичным жестом старик опустил руку вертикально вниз, указывая на устои своей же буровой.
– Ты знаешь Семена Владимировича Волкова?