Аргонавты
Шрифт:
Ясон хохотал, как мальчишка.
Достойное юноши занятие, нечего сказать!
– укоризненно произнес женский голос.
Ясон обернулся. О таком диве он слышал, но никогда не видал.
На большом сером валуне, испещренном коричневыми крапинками, возлежало подобие женщины. Ее зеленовато-голубые глаза насмешливо следили за Ясоном. Рука лениво перебирала податливые струи воды. Пышные груди, едва прикрытые светло-каштановыми локонами, белели молочными куполами.
Но боги! У тебя же нет ног!
– вскрикнул, пораженный, Ясон, сам тут же устыдившись
Ну, конечно!
– ничуть не обидевшись, улыбнулась незнакомка.- К чему подводной жительнице ноги? И как это глупо: ходить, когда так приятно плавать!
Так ты...
Люди зовут меня по-разному,- пожала та плечами.
Ты - морская нимфа!
Мне больше по нраву - царевна!-отвечала та.- Но, по правде сказать, я не всегда была тем, что ты видишь перед собой!
– Так расскажи же мне скорей свою историю!
– взмолился Ясон, сгорая от любопытства.
Ты любишь сказки? Где уверенность, что мои слова будут правдой?
Я не ищу правды - мне кажется, для каждого вещи и порядок вещей верны и истинны только тогда, когда сам человек в это верит!
Браво, юноша! Ты смышлен не по годам! Мне тоже всегда казалось странным, когда люди пытались найти одну-единственную истину для всех! Но то, что дорого бедняку, и в мелкую монетку не оценить высокорожденному. Ценности юной девушки ничуть не похожи на то, что по достоинству оценит она же в зрелые годы!
Словом, каждый прав на свой лад? Да, я так и думаю!
Ну, так слушай же, Ясон, мою историю, где вымысел сплелся с ложью, а уж поделить их на части я позволю тебе по своему усмотрению.
Тихо плескалось зачарованное море. Волны играли цветными камешками и мелкой рыбешкой, которая, елозя, стремилась тут же вернуться в родную стихию.
Опасный залив тоже попритих, не чуя поблизости ничего, что можно бы было утянуть в глубины песка.
Солнце играло в зеленоватых чешуйках хвоста нимфы. А Ясон, зачарованный, слушал неприхотливое повествование морской царицы.
Было то много лет назад,- так начала нимфа,- и было мне всего несколько дней отроду. А надо сказать, что родилась я в небесном дворце, когда из глаз богини Геры скатилась слезинка. Людские слезы - вода. Слеза, скатившаяся по щеке богини, превращается в крохотную жемчужинку. Мне посчастливилось, ибо богиня заплакала от радости, а то мне не быть бы такой светлой и блестящей. Слезы обиды или горечи - даже у богов ведь бывают минуты отчаянья, такие жемчужины тусклы, имеют сероватый оттенок и грубую форму. Гера сама улыбнулась, когда я скатилась ей в ковшик ладони.
Какая славная бусинка!
– воскликнула Гера.- Она станет мне талисманом!
Гера!--устыдил ее муж, великий Зевс,- пристало ли тебе, такой мудрой и разумной, верить в магию талисманов?
Но Гера не захотела слушать никаких доводов, возразя:
– Любой амулет или талисман - ведь это не более, чем средство поддержать веру и силы, когда и первое, и второе на исходе! Мне же теперь будет достаточно посмотреть на жемчужину, чтобы вспомнить:
И богиня велела Гефесту выковать цепочку и сеточку из золота: она не хотела портить меня, пробивая в жемчужине дырку. Гефест сам радовался ювелирной работе, где нужны не столько сила, сколь талант и терпение. Он чуть задержался со сроком, зато и прекрасную колыбельку он сотворил. Когда меня поместили внутрь сеточки, моя красота засияла еще ярче. Гера носила меня на груди. Вернее, я как раз умещалась в той теплой темнеющей ложбинке, которая всегда привлечет взгляд мужчины. Так что получилось, все, любующиеся на красоту богини Геры перво-наперво замечали меня.
Но постой?
– спросил Ясон.- И великая супруга Зевса не ревновала тебя к своей красоте?
Нет, глупый! Лишь очень умная женщина может усомниться в своей неотразимости - Гера же была богиней. Ей и в голову не могло прийти, что первый, как известно, самый жадный взгляд мужчины принадлежит не ей!
Да ты не фантазируешь ли, о нимфа!
– усомнился Ясон.- Где это видано, чтобы кто-то влюблялся в жемчужину, когда всегда есть возможность влюбиться во владелицу?!
О, ты, во-первых, обещал доверять рассказу. А, во-вторых, ты плохо знаешь свойства любви! Человек ли, бог ли, любое существо мужского пола, спроси его, что он обожает в своей возлюбленной, тут же представит свою красавицу лишь отдельными черточками. Кто-то вспомнит родинку на шее. Кому-то представится ямочка при улыбке. Иной потянет носом - ему любимая представляется запахом волос. Лишь художники могут представить в своем воображении женщину целиком, да и то, это ими же придуманный образ, похожий на оригинал не более, чем сушеная треска на только-только проклюнувшегося из икринки малька. Тоже рыба, да запах не тот!
Прости меня, нимфа!
– смутился Ясон,- обещаю не прерывать твоего рассказа более ни единым словом!
Нет, почему же! Если ты все время будешь молчать, я могу решить: тебе неинтересно и прискучило повествование!
Как же мне может быть скучно, если я и отправился в путешествие только ради того, чтобы набраться уму-разуму!
Нимфа загадочно усмехнулась: ей ли не знать, что самое бестолковое и глупое занятие - пытаться понять жизнь с чужих слов! Но ей нравилось, с каким завороженным выражением лица смотрит на нее этот желторотый птенец.
Продолжай же!
– нетерпеливо воскликнул Ясон, видя, что нимфа молчит и лишь улыбается.
Юноше даже показалось, что насмешка над ним таится в полуоткрытых устах нимфы. Но глаза чаровницы говорили о нежности и светились теплотой и пониманием.
Странные у тебя глаза, нимфа!
– сказал Ясон, чтобы проверить догадку: разве могут разные части лица жить своей отдельной жизнью? И разве возможно, чтобы глаза и губы выражали совсем противоположные чувства?
Странные, говоришь?
– улыбка нимфы стала шире и теперь, Ясон мог поклясться, более походила на оскал.