Аргонавты
Шрифт:
Зевс путем новых угроз хотел заставить его выдать ему роковую тайну, но Прометей остался твердым. Зевс исполнил свою угрозу: преисподняя поглотила скалу с Прометеем, и орел стал грызть его печень - что он пожирал днем, то за ночь вырастало вновь.
Но он и поныне остается непреклонным. Теперь преисподняя вновь извергла скалу титана, она возвышается среди гор Кавказа. По-прежнему он на ней распят, по-прежнему его терзает орел Зевса, но уже близок час примирения, близок тот, который своей меткой стрелой убьет хищника и освободит благодетеля человечества.
Кто
– спросил Ясон.
Этого ты знать не можешь, мой сын,- этого не знает он сам. Поколения людей тем временем сменяли друг друга; за серебряным веком, познавшим уже труд, пришел медный, познавший войну, а за ним - железный, познавший и преступление. Тогда божественная Правда, витавшая до тех пор среди людей, поднялась на Олимп, Зевс внял ее мольбам и послал всемирный потоп, чтобы истребить запятнавший себя преступлением род людской.
И опять его спасителем явился Прометей. Не теряя надежды, что совершенствование в искусствах после временного нравственного падения поведет к нравственному возвышению, он велел своему сыну Девкалиону вместе с его женой Пиррой построить себе ковчег и в нем пережить всемирный потоп.
Но Зевс чует нависшую над ним грозу. Непримиренная Земля готовит ему в своих недрах новых врагов - Гиганты отомстят за поражение титанов с помощью многих чудовищ, которые усилят их рать. Зевс сам бессилен против них; вещание Земли, услышанное Селлами в шуме листвы Афонского дуба и воркования его голубиц, научило его, что только смертный может помочь ему в его роковой борьбе.
Вот для чего ему пригодилось осуществленное Прометеем облагорожение человеческого рода. Поэтому я и сказал, что час примирения близок. Богатыри появляются один за другим; Персей сразил Медузу, Беллерофонт - Химеру. Опасность стала меньше, но она не прекратилась, и мир по-прежнему ждет своего спасителя.
Он умолк, умолк и Ясон. Вскоре, однако, он спросил:
Однако, я не понимаю, отец. Ты назвал Мать- Землю непримиренной, а я слышал от отца, что сначала Дионис, а потом Аполлон примирили с ней Зевса, первый - учреждением своих таинств, второй - основанием оракула в Дельфах. Как это согласовать?
Не могу тебе дать полного ответа, мой сын. Я стараюсь собирать нити старинных преданий, но они иногда скрещиваются и путаются в моих руках. Будем надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. Ты, однако, спросил меня, кто такие боги; ты знаешь пока только старших, Зевса и его братьев и сестер. Младшими мы называем его сыновей и дочерей: Палладу, Афину, его воплощенную мысль, Диониса, Гереста, Аполлона и Артемиду, Гермеса, Ареса, муз и харит.
Но и силы природы называем мы богами - речные божества и нимф родников - Наядами, рощ - Дриадами, горных полян - Ореадами, морских волн - Нереидами. Им всем определил честь и место Прометей. Он же научил вас обрядам, коими надлежит их ублажать, поскольку они сами этого не объявили.
Все же,- возразил Ясон,- во мне иногда возникают сомнения. Один иолкский купец, побывавший среди варваров, рассказывал, что один из их мудрецов восставал против того, что мы поклоняемся многим богам.
Если бы богов было
Варвар рассуждал по-варварски,- ответил Хирон.- Один царь, все остальные - рабы, это для него понятно. Но, вы, эллины, знаете, что такое закон и благозаконие. Если даже среди людей вы называете совершенными тех, которые соблюдают закон и живут в мире друг с другом, то как можете вы допустить, чтобы боги, будучи бесконечно совершеннее людей, его не соблюдали? Нет, благозаконие в общении богов - образец для человеческого, боги - ваши помощники в деле вашего совершенствования, и вот почему их надлежит уважать. В этом, Ясон, моя первая заповедь тебе.
Вторая моя заповедь - уважай родителей почти наравне с богами. От них ты получил ту искру жизни, которая в тебе живет, а она - условие и залог всего того, что тебе дорого на земле. Нет уз теснее тех, что связывают родителей с детьми, это одна продолжающаяся жизнь.
Человек, порвавший их, живет только своей собственной скоротечной жизнью; но человек, сознающий себя как продолжение своих родителей и сознающий своих детей как продолжение себя, живет вечной жизнью: он бросил бесконечный мост и в прошлое, и в будущее.
Ты, Ясон - сын Эсона, сын Крефея, сын Зола и так далее. Это значит, что и Зол, и Крефей, и Эсон живут в тебе - видишь, как ты стар, ты, мой отрок! Но это не все: вместе с ними и ты будешь жить в своих детях, затем - в своих внуках, и так далее. Видишь, ты не только стар, но и вечен...
Но для этого,- сказал Ясон,- я должен непременно иметь детей.
Непременно, мой сын. Бездетность - величайшее несчастье, могущее постигнуть человека. А это в свою очередь должно убедить тебя в необходимости уважения к родителям: ты не вправе требовать от своего сына того, что ты сам даешь своему отцу.
Но и это еще не все. я сказал только, что порвавший узы сыновней привязанности живет только своей собственной жизнью; нет, он даже ею живет не вполне. С пятидесятого, с шестидесятого года силы тела начинают уже убывать; подумай, как грустно было бы человеку, если бы его за эту убыль сил не вознаграждало увеличение любви и почета, которые он получает от младших.
Представь же себе общину, в которой обычай не требует этой любви и этого почета; не скажешь ли ты, что в этой общине люди сами сократили свою жизнь, обрекши себя на все усиливающиеся страдания в той ее части, которая приносит с собою убыль телесных сил?
Да, уважай родителей, мой сын, но распространяй это уважение и на тех, кто по возрасту мог бы тебе быть отцом или матерью. Всегда помни о том, что я тебе сказал про убыль сил в старости. Верь, тяжело сознание этой убыли, еще тяжелее сознание, что эта убыль будет усиливаться и усиливаться до самой смерти.
Вот тут-то и служат утешением почет и любовь, получаемые от младших. И тебе предстоит старость, и ты будешь нуждаться в этом утешении. Помни же, что ты потеряешь право на него, если сам, пока молод, не будешь уважать старших.