Ариэль
Шрифт:
— Оставайся там и руководи следственными действиями, пошлю тебе столько людей, сколько смогу оторвать от других дел. Кто-то еще пожалеет, что вторгся на нашу территорию. Скажи всем, чтобы работали и не отвлекались ни на минуту, даже если увидят двух трахающихся слонов. Приеду к вам не позже чем через час.
Я вернулся в ангар. Рассказал Маннеру о наших перемещениях, он отметил их мелом на полу. Это позволило ему сократить экспертизу на несколько следов обуви. Сиймес фотографировал общие планы, прежде чем перейти
— Незабываемый денек.
— И вправду. Что думаешь?
— Уже сейчас могу сказать, что все произошло тут вчера вечером, то есть сначала грохнули этих, а уже потом тех, в Линнунлаулу. Судя по почерку, здесь потрудились те же убийцы.
Я пришел к таким же выводам, это было несложно.
— Этого, скрючившегося в кресле, пытали, прежде чем убить. Ты заметил компрессор и пневмошланг? Второго парня просто застрелили, больше никаких внешних телесных повреждений не видно.
Маннер присел на корточки и обследовал карманы покойника, что был в кресле. Во внутреннем кармане пиджака оказался бумажник, а в боковом — две связки ключей. Маннер раскрыл бумажник и показал мне водительское удостоверение в пластиковом кармашке:
— Али Хамид. Похоже, владелец этой мастерской.
Кроме того, в бумажнике было немного денег, визитные карточки автосервиса, фотографии жены и детей — больше ничего.
Маннер отложил бумажник и осмотрел ключи:
— Два обычных ключа фирмы «Аблой», один от дверного замка с защелкой и один от дополнительного нижнего замка. Во второй связке только ключи от машины.
— Осмотри заодно и второе тело.
Маннер положил бумажник в полиэтиленовый пакет и засунул в свою сумку. Затем, тщательно просчитывая каждый шаг, чтобы не наследить, подошел к трупу. В заднем кармане комбинезона обнаружился черный бумажник.
— Вашин Махмед, семьдесят девятого года рождения, — сказал Маннер.
— Судя по одежде, он здесь работал.
В бумажнике Вашина Махмеда также нашлись визитные карточки автомастерской, а еще фотография, где он был запечатлен в компании мужчины лет на десять постарше с угреватым лицом. Они были похожи, возможно, братья. Еще в бумажнике оказалось шестьдесят пять евро, несколько монет и письмо на арабском, написанное, судя по потрепанности, не один месяц тому назад.
— Ари! — крикнул Симолин через дверь.
Я протянул бумажник Маннеру и пошел к Симолину.
— Похоже, рабочий жил прямо здесь. Мы нашли еще одну комнатушку.
Было некоторым преувеличением называть эту конуру комнатой. В крохотном помещении с трудом разместились кушетка, маленький стол и стул. На столе — хлеб для тостов в полиэтиленовом пакете, литровая бутылка воды и несколько банок консервов. В металлическом шкафу у стены — джинсы с ремнем, шерстяной свитер и пухлая нейлоновая куртка. В кармане джинсов завалялись кассовые чеки на продукты
Я протянул его Симолину:
— Изучи, хотя, похоже, срочности в этом нет. В любом случае нужно найти родственников и сообщить им о случившемся.
Под кушеткой лежали два дешевых пластмассовых чемодана. Я открыл их. В обоих была только одежда.
Стенман проскользнула внутрь:
— В автодоме, который стоит во дворе, кто-то есть.
Дом на колесах находился всего метрах в двадцати от мастерской, на самом краю площадки для парковки. На приклеенной к двери скотчем ламинированной табличке заглавными буквами значилось: «ЯППИНЕН».
Дверь открыл пожилой мужчина с лицом одновременно заспанным и похмельным. Седые волосы всклокочены, в уголках глаз гной цвета сливочного масла. Хотя я находился в метре от него, в нос ударило перегаром. Измятая фланелевая рубаха выбивалась из старомодных териленовых брюк и с трудом держалась на покатых плечах.
— Яппинен? — предположил я.
— Чего надо? — спросил мужчина раздраженно и облизнул пересохшие губы. Во взгляде читался вызов.
Я показал полицейское удостоверение:
— Из криминальной полиции. Она тоже. — Я кивнул в сторону Стенман. — Вы тут живете?
— Должен же человек где-то жить. Это еще не преступление — не сообщить свой адрес. Кроме того, я тут работаю.
— Где «тут»? — спросила Стенман.
— То тут, то там… Чем разрешается заниматься на инвалидской пенсии — дворником и все такое. Если нужно, подсобляю там вон, в мастерской. Тридцать лет у меня была своя мастерская, да вот ударило по суставам… Оба колена прооперированы и спина…
— Вчера вечером вы были дома? — прервал я рассказ Яппинена о болезнях.
— Вечером дома? Наверное, был.
Взгляд старика прояснился.
— Был, теперь я точно вспомнил. Телевизор смотрел.
— Можно нам войти?
Мужчина отступил назад и уселся на видавший виды диван, на котором комом лежало постельное белье. Воняло застарелой грязью. На столе среди пустых пивных бутылок лежали остатки еды. Женская рука тут явно ничего не касалась.
— Вы не видели никого, кто вечером приезжал в мастерскую к Хамиду?
— Вечером? Да туда все время кто-нибудь приезжает. Клиенты, приятели Хамида и друзья парнишки, который у него работает. Сплошным потоком идут.
— Хамид часто задерживается по вечерам на работе?
— Да почти каждый день… Сегодня, правда, не показывался. Пара клиентов заходили спросить про него. Он не отвечал на мобильный. Вообще странно, Али — он аккуратный… А что, случилось что-нибудь, обокрали?
— Кого из посетителей автомастерской вы видели вечером? — продолжила гнуть свою линию Стенман.