Ашдир-Кфаар
Шрифт:
– Что добегался, полудурок?
– глумливо обратился к распяленному Филлиан, но слова сумасброда прозвучали как-то тускло, без прежнего ехидного задора.
Урядник вручил карлику тяжелый кнут, коим погонял тащивших повозку быков. На лице солдата читалось плохо скрываемое недовольство, но ослушаться приказа он не осмеливался.
– Получай, негодяй! Я тебе покажу, как порочить честь славного нашего сеньора барона Эдварда Морнингера!
– залихватски размахнувшись, Кьерн нанес первый удар. Щедривый глухо взвыл. Тощую спину рассекла алая полоса.
Когда свитый из кожаных ремней бич второй раз прошелся
– Будь сам проклят, мразь!
– взъярился дверг. То ли от неумения, то ли от нахлынувшего гнева, подгорный житель бил неправильно, вкладывая в удары чрезмерную силу. Впрочем, рачения карлика все же имели некоторый успех: плоть беглого преступника обратилась в кровавую мешанину, из коей проступили белые зубья раскрошившихся ребер. С чавкающим хряском переломился позвоночник. Каторжанин более не кричал, из его рта с бульканьем заструилась кровь.
– Все!
– выдохнул Кьерн, небрежно отбросив кнут. Лицо коротышки блестело от пота. Прерывисто дыша, будто после тяжелой работы, карлик поплелся прочь.
Солдаты бережно отвязали искалеченного собрата. Один из воинов - совсем юный конопатый паренек - привел трудившихся поблизости крестьян. Ратники передали рябого им на попечение. Расщедрившийся Моргингер даже оплатил селянам содержание раненого, вручив низкорослому старичку с кудлатой бородой почерневшую серебряную монету. Хотя даже при беглом взгляде на тело меченого становилось ясно, что с такими повреждениями он не протянет более двух дней.
С невольной поспешностью свернув лагерь, они сызнова тронулись в путь.
Отряды коменданта Нарлаха и мэтра Тарвиона все так же двигались вместе, ибо в настоящее время их дороги совпадали.
Заимка Йоргана Скаредника находилась всего в полулиге от границы леса. Хваткий человек не занимался земледелием, а промышлял походами в чащу. Естественно сам владетель хутора в дебри не совался, направляя туда не шибко умных приспешников. Платил Скаредник весьма прилично и у него никогда не возникало недостатка в работниках, даже несмотря на то, что из прогулок в Ашдир-Кфаар обыкновенно не возвращалось девятнадцать из двадцати участников.
У орка не удивляло то, что бойкий пройдоха в конце концов угодил в беду. Лес свято хранил секреты и всегда жестоко мстил покусившимся на его богатства.
В том, что явившиеся из пущи твари истребили всех обитателей Йорганова хутора не находилось ничего необычного. Подобные вещи происходили в Тарлии довольно часто. Не давеча как в позатом году нагрянувшие из чащи орды саранчи - каждая гадина величиной с дородную кошку - штурмовали Нарлах, пожрав несколько сотен жителей. Не спасали от вылезающих из дебрей чудищ и поддерживаемые на рубеже леса пожары. Разномастные гады весьма успешно преодолевали огненную преграду. Одни обладали крыльями и перелетали пламенную стену, иные торили ходы глубоко под землей. А третьи - обыкновенно самые опасные и кровожадные - не кичась, прорывались сквозь пылающий барьер.
Зеленокожий искренне недоумевал, что же так всполошило в произошедшем барона Морнингера. Орк полагал, что юнец так разошелся лишь потому, что подобное случилось впервые с того времени, как он вступил в должность столичного коменданта. Полукровка не сомневался, что пылкий дворянчик со временем привыкнет к таким событиям,
Мысли Дрогга исподволь ушли совсем в другом направлении. Болдырь вспомнил, что Ашдир-Кфаар населяли не только бессловесные создания. В густых зарослях хватало и разумных существ. Испокон веков в недрах леса обитали нгвишу - полудикое племя ящеров, кои обыкновенно убивали всех забредших в их владения чужаков. Хоронились среди джунглей и шайки "детей" Адобара, продолжавших борьбу даже спустя две сотни лет после гибели своего повелителя. Подобные ватаги состояли по большей части из райзардов, когда-то выведенных великим магом из местных рептилий и отлично приспособленных к жизни в дебрях. Полуящеры не отличались воинственностью и для того, чтобы заставить их выступить супротив людей обычно требовались искусные предводители. В качестве главарей лесных повстанцев чаще всего выступали высшие творения Адобара - иркуны и грумзарды, кои отличались умом, прозорливостью и недюжинными магическими способностями.
В сознании орка, точно молния, мелькнула неприятная догадка. Что если грумзард завладел сознанием Морнингера и отдал приказ барону с почетным эскортом сопроводить его к скрывавшимся в дебрях товарищам?
Впрочем, Дрогг почти сразу же успокоился. Ему не было дела до дрязг между людьми и отпрысками Адобара. Для себя полукровка отметил, что ему надлежит смыться до того, как начнется бойня. Зеленокожий не без оснований полагал, что полузмей не захочет отпускать живыми рыцаря и его свиту. Орку же зело не хотелось оказаться поблизости, когда чешуйчатый гад начнет колдовать.
Справа в нескольких сотнях шагов от тракта среди полей замаячила фигура райзарда. Болдырь с созерцательным равнодушием подумал, что подозрительный ящер наверняка заодно со змеечеловеком. Однако делиться оной мыслью с кем-либо Дрогг не собирался. Ежели люди покорно, точно агнцы, идут навстречу собственной гибели - значит, так велит всемогущая судьба и не ему, простому охотнику, вмешиваться в ее планы. Выживать должны сильнейшие, а слабым и скудоумным нет места в жестоком мире под названием Садрия.
С наступлением вечера солнце торопко скатилось за окоем. Сумерки сгустились быстро и незаметно. Засветло они не успели добраться до ближайшего хутора, угадывавшегося вдали лишь по тонким столбикам дыма. Морнингер отдал приказ разбить лагерь подле дороги.
Как и во время дневного привала, фургон остановился прямо на тракте. Его благородие вместе с грумзардом решил заночевать в повозке. Алхимик и карлик Грумо разбили небольшой шатер из лазоревой ткани. Солдаты коменданта, закутавшись в спальные мешки, улеглись прямо под открытым небом.
Дрогг раскинул на земле тонкое покрывало. Рядом расстелили плащи Аэлан и заметно притихший после расправы над рябым каторжанином Филлиан. Поблизости хотел притулиться ратх, но Звероборец прогнал его злобным рыком:
– Пошел прочь, образина! Иди дрыхни где-нибудь в другом месте! Нечего портить сон почтенным господам!
Прежде чем исчезнуть, Зердо пронзил человека гневным взглядом, без сомнения рисуя в воображении яркие картины жестокой мести. Зная повадки крысолюдей, можно было смело утверждать, что шерстистый ханурик не преминет исполнить задуманное в самое ближайшее время.