Ашдир-Кфаар
Шрифт:
– Говорил я Фендуру смоется зеленый негодяй. А он, дескать нет, полноте братец, догоним, поймаем...
– заворчал карлик, не замечая сидевших молча болдырей.
– Как же, поймаем! Тревогу поднимать надобно! На след вставать, а то к утру он уж в Этролдские пески ускачет. Знаю я энтих паршивцев, когда припечет, аки козлы мчатся...
– бурча в растрепанную после схватки с сородичем бороду, коротышка, согнувшись, бродил по двору, с тщанием изучая изрытую многочисленными следами землю.
– Как тут разобраться, где энтот орк хаживал, куда
Сделав несколько кругов по площадке перед домом Гарипа Добродела, склонивший голову Кьерн остановился, едва не врезавшись в сидевших на скамье полукровок. Завидев вытянувшиеся ноги, карлик недоуменно поднял взгляд. Дрогг смотрел на обитателя пещер равнодушно, а Аэлан позволил себе снисходительную улыбку.
– Ба! Ах, вот ты где схоронился, зеленая паскуда...
– озадаченно протянул рыжий коротышка.
– Значить, надумал смыться да не успел. И приятеля, я гляжу, под стать себе нашел, уродца лесными мерзавцами нарожденного... Ничего теперь не сбежишь, больше на уловки Фендура я не куплюсь, буду глаз да глаз за тобой следить, капли в рот не возьму, пока тебя на дыбе не вздерну...
Дверг заозирался по сторонам, выискивая, где бы присесть, так что бы не упускать из виду орка.
– Никуда не девайся, - грозно бросил Кьерн и подался рыскать по двору.
Зеленокожий прекрасно видел, как гном обнаружил возле покосившегося амбара в дальней части двора могучий чурак, размерами не уступавший самому подгорному жителю. Приторочив бродэкс за спиной и поставив лампу на землю, рудой натужно закряхтев, перевернул и покатил громадный пень к застывшим в безмолвии болдырям.
Поставив комель стоймя, Кьерн сноровисто запрыгнул на плоскую вершину. Короткие ноги свесились вниз, болтаясь в локте от земли.
Подгорный житель выразительным жестом достал из-за плеча секиру и положил оружие на колени.
– Теперича попробуй сбежать, паскуда, - зло процедил дверг, вперив в Дрогга цепкий взгляд маленьких свинячьих глазок.
Так они и встретили рассвет, молча сидя друг против друга. Никто не обронил ни слова, лишь изредка недовольно фыркал томимый бездельем гном, да пару раз хмыкнул уловивший нечто забавное Аэлан.
Пронзительно заорали петухи. Бледно забрезжил восточный край небосвода, из-за коего с непривычный для жителей севера быстротой поднимался ослепительно-желтый диск светила. Во двор помаленьку вываливались хуторяне с помятыми заспанными лицами, на коих печатью усталости отразилось ночное происшествие. Не тратя времени, люди споро принимались за работу. На светлеющем небе явственно прибавилось облаков, сезон ливней внушительно заявлял о своем скором приходе, поторапливая крестьян как можно скорее собрать остатки урожая.
На крыльце хозяйского дома появились мэтр Тарвион со своим подмастерьем. Кьерн и Грумо ожгли друг друга злобными взглядами, но затевать новую свару не решились. Из-за построек незаметно вынырнул ночевавший незнамо где райзард.
Алхимик отправил
Гном в мятом, лишившемся в ночном бою пера берете исчез за низкой дверью хибары. Спустя несколько секунд из здания послышалась зычная брань Филлиана, вещавшего о том, что он будет вставать тогда, когда посчитает нужным, а некогда ему повелит сопливый коротышка с драной бородой. Опасаясь новой драки, несчастный Грумо поспешил выскочить из здания, лицо карлика зарделось от сдерживаемого гнева. Будь его воля, он проучил бы зарвавшегося человека.
За подгорным жителем появился ратх, после из узкого проема вылез Звероборец. Ныне сумасброд пылко ругался, требуя достойного уважаемого охотника завтрака. Затем из халупы потянулись подгоняемые урядником солдаты.
Мэтр Тарвион разумно требовал от своего отряда выйти незамедлительно, не расходуя бесценное время на еду. Магистр кафедры Материального воплощения первоэлементов рассчитывал покрыть елико возможно большое расстояние до того, пока солнце начнет нещадно припекать. А уж опосля, когда идти станет совсем невмоготу, предаться чревоугодию.
На пороге жилища Гарипа Добробела объявился ведший на цепи грумзарда Морнингер. Барон выглядел неважно, худое лицо осунулось, под глазами пролегли черные круги. Верно, сказывалась проведенная в утехах ночь. За комендантом выскочила невысокая смуглая брюнетка в пестром сарафане - та, самая, что озабоченно взирала из дверей овина во время драки гномов.
Девушка хотела было обнять рыцаря на прощание, но тот холодно отстранился, выставив вперед руку. Выразительные карие глаза задрожали, наполнившись слезами, пухлый рот скривился в тяжкой муке. Юница собиралась разрыдаться, но выросший позади нее хозяин заимки сгреб хрупкие плечи и затолкал крохотную фигурку в темные глубины здания.
Пузатый владетель хутора принялся кружить подле гостей, уговаривая задержаться и отведать яства, что приготовили его челядины. И комендант Нарлаха, и алхимик отвечали ему вежливым, но твердым отказом. Впрочем, радостный блеск в глазах выдавал толстяка. Гарип Добродел не мог дождаться, когда же опостылевшие странники-бузотеры наконец навсегда исчезнут с его двора.
После недолгих сборов они отправились в путь. Вокруг все также расстилались безбрежные поля с время от времени взбухавшими на гладкой равнине холмами заимок. На все еще забранной сумерками ниве уже копошились, точно муравьи, многочисленные жнецы. Желтые колосья покрывала обильная роса. Путники с жадностью глотали прохладный, наводненный влагой воздух, будто тщась надышаться про запас, пока на землю не обрушился дневной жар. Колеса повозки вязли в размякшей почве, и солдатам то и дело приходилось толкать фургон, потрафляя не справляющимся волам.