Ассистентка

Малецкая Агата

— Ну, подружились… Не тешь себя иллюзией. Ему его кот душевно ближе, чем ты. Ассистенты — это так… функции… что-то между чашкой и калькулятором. Я когда это поняла, чуть в окно не сиганула… Для них даже один раз с нами переспать невозможно… даже по пьяни… — по её сбившемуся голосу стало ясно, что она проговорилась о собственном опыте. — Нет, секс с нами для них даже не извращение. Он просто невозможен! Как с комаром!

Растерянно я потрепала ее по плечу. Хотелось как-то поддержать разоткровенничавшуюся приятельницу.

— И что ты сделала?

— Что сделала? Решила сама стать ведьмой! Вот поэтому к Лисович постоянно хожу. А для души вон с Сашкой встречаюсь. Он хоть и белый, но в сексе хорош.

— У вас с ним

всё серьезно?

— Ну как тебе сказать. Замуж я за него не пойду. Да и он не позовёт. А так да, всё по-взрослому, — улыбнулась она и многозначительно подмигнула.

— А он тоже хочет стать магом?

— Может и хочет. Но у него способностей мало. Поэтому он и злится.

— То есть не каждый ассистент может стать магом или ведьмой?

— Нет, конечно, нет. Не каждый человек может стать ассистентом. Не каждый ассистент магом. Тут способности нужны, усидчивость да даже удачливость! Не у всех жизни хватит успеть стать. Мы же стареем, умираем. А иногда гибнем в расцвете лет, — насмешливо сказала Юля.

— На заданиях?

— Бывает и на заданиях, бывает, что медиуму срочно кровь нужна молодая, вот и пустит ассистентку в расход, — выпалила она и вытаращила глаза. — А бывает шла хорошенькая ассистенточка, а ей кирпич на голову упал, — заливисто заржав, подначивала меня Юля.

Но мне показалось, что её смех был почти истеричным.

— Блин, не верю я тебе.

— Ну посмотрим, — продолжала прикалываться она, скрывая за бравадой нервозность.

— А у тебя много способностей?

— Так себе. Не супер много. Но может хватить. Мне учиться много надо, а Ян загружает по самое не могу, — успокаиваясь пожаловалась она.

— Слушай, а у этой Оксаны есть ассистент? — почему-то пришёл мне в голову неожиданный вопрос.

— Не, нету. Она одинокая волчица. Как и твой Глеб, мы вообще все в осадок выпали, когда он тебя привел. У моего-то я не первая, — как-то странно хвастаясь, выговорила Юля.

Уже совсем смеркалось. Мы попрощались. От разговора с Юлькой мне с одной стороны стало хоть что-то понятнее, но её слова, что я для Глеба просто утварь, было не уютно на душе. Честно признаюсь, я ей не поверила. Пускай у него роман с этой Оксаной. Все равно между нами была дружба. Я это чувствовала. В конце концов, у меня тоже есть способности, раз Кристовский меня выбрал.

* * *

Выходные пролетели быстро. И вот я уже вернулась к привычному ритму. Вбегая по лестнице с пакетам свежих плюшек, дала себе слово думать о Глебе только в рабочем ключе и не забивать себе голову его романами! В конце концов может я тоже захочу стать ведьмой. И вот тогда он… Я не успела докрутить в голове эту мысль, как меня чуть не сбили спускающиеся на встречу люди в милицейской форме.

— Я вам еще перезвоню, Глеб Ростиславович, — басовито гукнул долговязый мужчина.

Спиной прижалась к стене, чтобы пропустить их.

— Здравствуйте, — пискнула я.

— Буду держать вас в курсе, — донёсся до меня голос Кристовского, заглушая моё приветствие.

— Это по поводу Герцога? — выпалила через минуту оказавшись в кабинете.

— Доброе утро! Спасибо за завтрак! Что? Нет конечно! Это мой старый друг. У них новое дело. Очень необычное. Поэтому требуется моя помощь. Давай позавтракаем, и отправимся на место посмотреть, что там к чему!

Так мы и сделали.

Одиноко стоящий на отшибе деревни дом, который нам был нужен, легко было узнать издалека: по периметру он был оцеплен яркой заградительной лентой. По двору сновали люди в форме. Больше изображая высокий KPI, чем реально имея эффективную производительность.

Сегодня Глеб принял на себя облик шестидесятилетнего, невысокого мужчины с умным лицом и очками с толстыми линзами в объёмной, роговой оправе. Костюм сидел на нём непривычно мешковато. И сам он двигался без присущей ему грации. Последнее время я успела

привыкнуть к его переменам, поэтому они больше не вызывали у меня оторопь. Единственное, что в этом образе мне было сложно обращаться к нему на ты. Мы выглядели как преподаватель с усердной студенткой. При том судя по всему, ученый был эксперт-криминалист. По крайней мере компетентного заключения именно в этой области знаний от него ожидали.

— Ну, что тут у вас, показывайте, — обратился он к тому самому долговязому мужчине, которого я встретила на лестнице.

— Пойдем. Тут она, так сказать, — размашистым шагом он повёл нас за дом.

Кристовский смешной подпрыгивающей походкой отправился за ним.

Внутренний двор весь зарос бурьяном. Окружавший его тын давно развалился. Лишь кое-где выселись колышки, и на честном слове держались прутья. Именно здесь на сухой траве лежало холщовое полотно сероватого цвета. Местами ткань разошлась и сквозь отверстия торчали длинные травинки. От этого создавалось ощущение, что трава растёт поверх материи. Хотя такое было бы и не мудрено, настолько ветхой она была. По холстине даже нельзя было определить, чем она была в прошлой жизни: покрывалом, простыню или просто отрезом ткани. Одно было ясно, что соткана она было в эпоху ручного труда. В середине лежало тело девушки с народном костюме. Было ощущение, что она уснула: длинная коса почти касалась лаптей. Понёва на ней была изъедена молью или другими насекомыми. Фартук тоже почти истлел. А вот рубашка хорошо прикрывала плечи и грудь, лишь выглядела выцветшей, заношенный. Сама девушка казалась заснувшей, будто бы участвовала в каком-то костюмированном представление или игре-реконструкции, забегалась, устала, прилегла и задремала.

Лишь несколько секунд спустя я осознала, что она не дышит.

— Кто это? — спросил Кристовский приближаясь к несчастной, наклоняясь и без всякой брезгливости оглядывая проводя рукой по нежной щеке, не лишенной румянца.

— Вот за этим я тебя и позвал! Местный фермер Жданов недавно приобрёл этот хутор. Дела идут хорошо. Хозяйство расширяет. Вот и хотел на месте этого старого дома, поставить коровник для молодых тёлок. Начал разбирать брёвна, чтобы те, которые не до конца сгнили, использовать в хозяйстве. И вот под полом нашёл этот «подарочек». Чёрт знает, сколько она тут пролежала.

— Про чёрта-то понятно. А ваши эксперты, что говорят?

— Да понимаешь, какое дело… Я же почему тебя вызвал. Все их исследования заходят в тупик. По возрасту ей 18 лет. А вот одежда и покрывало… 15 века! И главное, что местные клянутся, будто никогда её не видели. И дом этот с полвека точно пустовал. А раньше там якобы ведьма жила. Еще до войны. А потом её фашисты то ли заморили, то ли в плен забрали. То ли она сама потом окочурилась. Никто толком и не помнит. Столько десятков лет прошло. Кто тогда малым-босым бегал, уже от естественных причин скончался. Но старожилы говорят, что лет через десять-пятнадцать, то ли в конце пятидесятых, то ли в начале шестидесятых видали, якобы кто-то в доме появлялся. Но днём в деревню носа не казал. А ночью бегал до кладбища, а еще кур воровал. Страшилки рассказывали, что якобы это старая ссохшаяся бабка, голову куре оторвет и прямо к шее присосётся и на мгновение красавицей писаной станет. Но все сходятся на том, что это просто сказки для детей. Тем более, с конца шестидесятых точно никто эту бабку в глаза не видал. Но дом считался «плохим», и все старались держаться от него подальше. Даже парочки на свои шуры-муры сюда не заскакивали. А тут вона чё! — вздохнул милиционер, переводя дух от собственного длинного монолога. — Я её уже и по базе потеряшек пробил — ну нет её. И главное уже три дня лежит тут бездыханная, пульс на нуле, ну мертвая, а как живая. Даже трупного окоченения нет! Что за чёрт? А, Глеб, скажи мне. За свой век чего только не насмотрелся, а впервые страшно стало, — закончил он свою историю.