Ассистентка
Шрифт:
— Есть у меня одна идейка.
Музей находился совсем недалеко от нашего офиса, поэтому назад мы шли пешком. Мне было приятно идти, слегка касаясь плечом Кристовского. По пути он рассказывал мне об артефактах варягов и их двойственной силе. Что они могут использоваться как светлыми, так и тёмными.
— Нужно дождаться ночи. Так что сегодня опять работаем в третью смену, — пошутил он. — Хорошая новость в том, что первые две, можно спать с чистой совестью.
На этом мы и распрощались до вечера. Я очень боялась, что Глеб начнёт свой эксперимент без меня, поэтому в офис вернулась пораньше. Он встретил меня слегка заспанным. От этого его лицо приобретало своеобразную детскую ранимость.
— Ты уже здесь? Давай сходим поужинаем! — вдруг предложил он.
— Но, я не готовилась, одета совсем
Кристовский окинул меня взглядом: джинсы, водолазка, пальто — «Ты отлично выглядишь!», — заявил он. Спорить с ним было бесперспективно.
Прохлада и сумерки улицы контрастировали с ярким светом ресторана. Открыв дверь, ты будто врывался назад в солнечный день. Здесь всё было немного слишком: шумно, людно, радостно. От этого я почувствовала себя неловко. Но моё стеснение компенсировалась непринужденностью Глеба. Способность медиума всегда чувствовать себя в своей тарелке неизменно восхищала меня. Всегда и везде он был на своём месте. И люди невольно воспринимали его также. Наверное это и есть настоящая магия.
Учтивая администратор лучезарно улыбаясь идеальным макияжем проводила нас к столику, мгновенно подала меню и воду. Шеф галантно отодвинул мне стул, ухаживая за мной. И тем не менее я всё равно мне могла отделаться от ощущения скованности. Хотя никто из зала за нами не наблюдал, увлечённые едой и разговором, мне казалось, что за нами пристально следят.
Пока ждали заказ, решила спросить:
— А почему ты меня выбрал? Ребята говорят, что у тебя раньше не было ассистента.
— А ты сплетничаешь обо мне за спиной, негодница? Разве это правильно? — вопрос на вопрос ответил медиум.
— Но я же тёмная. Мы не можем не нарушать правила, — улыбнулась я. — Это наша природа.
Пришла моя пора хоть раз его уесть.
— Да, точно, — капитулировал босс. — Это сложно объяснить, но последнее время мне стало сложно успевать всё самому. Решил попробовать. Но найти подходящего кандидата очень трудно. Мне сложно тебе объяснить, но это не вакансия для человека с улицы. В твоей ауре должны быть волны, которые будут сопрягаться с тем, что я делаю. У ассистента должны быть способности, но при этом не раскрытые. Мы таких называем «чистыми», бывают задания, когда мне нужен человек-проводник. Вот как в этот раз с книгой. Я часто сидел в этом парке. Но никто не привлекал моего внимания. Тебя я заметил еще в начале лета, но нужно было многое проверить. Нет ли в твоей судьбе такого, что нельзя вмешиваться.
— Не было?
— Не было.
— Поэтому меня и на работу не брали?
— И поэтому тоже, ты должна дозреть, чтобы сама прийти ко мне. Я посылал тебе сигналы. Но ты очень долго сопротивлялась зову. Поэтому пришлось вмешаться: входить в твои сны.
— А у меня сильные способности?
— Мне сложно сказать. Это лучше у Маши спрашивать. Но у тебя есть данные. Хотя я бы не советовал тебе их открывать. Человеческий век проще и безопаснее. И в общем-то счастливее. Большие знания — большая ответственность, — посетовал маг.
На этих словах услужливый официант принёс наши порции. Говорить о работе и всём, что с ней связано, за едой — дурной тон. Поэтому мы болтали о каких-то общих вещах: музыке, фильмах, погоде. Оказалось, что Глеб отлично разбирается в старом американском кинематографе.
Темнота за окном сгущалась. Можно было возвращаться, чтобы преступать к нашему эксперименту. Глеб вновь зажёг огарки. Они стояли очень близко, пламя чуть-чуть не касалось одежды девушки. Под светом я пыталась разглядеть произошедшие в ней перемены. Но тщетно, она была ровно такой, какой её извлекли из-под земли. Из другой комнаты донеслась мелодия. Тихая трель, извлекаемся из тонкой дудочки, и присоединяющиеся к ней переливы лиры. Чарующая музыка. Затем Кристовский пересыпал траву, полученную у лесовика, в рог и тоже поджог. От неё пошёл терпкий, древесно-горелый запах. Медиум стоял в ногах девушки, тихо произнося заклинания. В его руке дымился рог. Из двери лилась музыка. Я стояла рядом, не сводя с них изумленных глаз. В какой-то момент пальцы девушки шевельнулись, её рука поднялась навстречу Глебу. Он протянул свою к ней. Но это было не единственное изменения. Одновременно с оживлением она начала стареть на глазах превращаясь в древнюю старуху.
Глеб внимал её рассказу и понимающе кивал. В конце концов он жестом попросил её замолчать.
— Варвара, — теперь он обратился ко мне, и я напряглась, не желая пропустить ничего из того, что он скажет. — Эта девушка — старая варяжская вёльва. Ведьма-предсказательница по-нашему. Когда-то она влюбилась в воина-викинга и вслед за ним пошла по пути из варяг в греки. Так оказалась здесь. К сожалению, парень погиб от вражеской стрелы. И она осталась, не могла покинуть место, где он последний раз глотнул воздуха. Так и жила. А когда захотела вернуться, то скандинавские ведьмы не пустили её. Так она и вековала в местных топях. Вплоть до середины ХХ века, когда попала в немецко-фашистский плен. Вот в Германии ей повезло узнать рецепт сонного зелья. Так она и лежала в коме-забытье до лучших времен… Которые, кажется, сейчас наступили. Теперь ей нужно покинуть эту земле. Я могу ей помочь. Но мне вновь понадобится твоя помощь.
— Что нужно сделать? — с готовностью пионерки отозвалась я, у меня сердце разрывалось от этой жалостной романтической истории, надеюсь, что девушка не обманывала нас. Хотя теперь её сложно было так назвать.
— У тебя и у неё я отрежу по пряди волос, затем я смешаю их, положу в пламя рога. А затем тебе придётся пропустить её через себя. Как бы это описать… Ты увидишь её жизнь.
— В чём опасность?
— Прямой опасности нет. Когда она уйдет в иной мир, для тебя всё станет по-прежнему. Но те воспоминания, что ты успеешь поймать, навсегда останутся с тобой. Я не знаю, что там… Но могу предположить, что не только пони скачущие по радуге. Они могут пугать, мучать, возвращаться кошмарами ночью и видениями днём. А самое главное, что часть её силы перейдёт к тебе. А также пророчества, которые она успела принять, о грядущем.
— Если я откажусь?
— Она вечно будет заперта в этом нетленном теле… Я не знаю, что с ней будет. Если бы я один её нашёл, то постарался спрятать. Но теперь о ней знают, её многие видели. Найдутся те, кто захотят её исследовать. Кроме того она обещала раскрыть секрет тевтонского зелья. Так что приготовься записывать.
Дряхлая старуха бесцельно водя бледно-серыми глазами ощупывала комнату. В какой-то момент её взгляд остановился на мне. Что она помнит? Что она видела? В чём участвовала? Что знала о будущем. Мне предстояло это узнать. Я согласилась.
Но сначала Глеб достал один из своих фирменных блокнотов, под диктовку я записала рецепт. Все ингредиенты носили незнакомые мне латинские названия. Так что даже при желание я не смогла бы их повторить. Глеб же понимающе кивал и лишь иногда изгибал свои красивые, чётко очерченные брови.
Изящными серебряными ножницами, видимо из того же набора, что и лопатка, с помощью которой мы брали «пробы почвогрунта», Кристовский отсёк у меня прядь волос. Точно также поступил и с несчастной вёльвой, запутавшейся в мирах и временах. Затем опустил наши волосы в рог. Тонкая струйка дыма с резким, неприятным запахом охватила комнату. Я закашлялась. Но першение в горле быстро прошло, сменившись покалыванием во всём теле. В моем сознание мелькали картинки шабаша у костра, громыхание тяжелого металлического оружия, ржание коней, одинокие ночи в избушке, гадание и знахарство за пару медяков и краюшку хлеба, войны, дни и ночи, сменяющие друг друга по заведенному порядку. И наконец кромешная тьма холодного подпола. Всё это время я не могла отвести взгляда от старухи. Она вся словно ссыхалась, превращаясь сначала в мумию, а потом вовсе в горстку костей, кожа на которых, пронизываемая вонючим дымом, тлела прямо на глазах. Мои глаза слезились, голова болела от поступающей информации, но мне кажется, что в последний миг вёльва благодарна мне улыбнулась. Переведя взгляд от её останков на собственные руки, ошеломленно разглядывала, как возле головы змейки, татуировкой обвивающей моё запястье, формируется еще одно кольцо с сетчатым узором в середине. В нём переплетались ромбы и острые зигзаги.