Ассистентка
Шрифт:
— На домовую особо не рассчитывай. Раньше перепись населения: кто родился, женился, помер вели при церквях. А они деревянные были, горели… Так потом восстанавливали, что могли. Ну а воин этот знатный этнограф был. Интересно свои наблюдения описал, может, чего дельного для тебя заметил.
Мария Наумовна тактично оставила меня наедине с книгами. Просидев до самой темноты убедилась, что никаких воспоминаний о той, которая нетленно лежала сейчас у Кристовского на столе не было. Или я не смогла их разглядеть.
— Варюш, ты еще долго, —
Оглядевшись, поняла, что мы остались вдвоём в опустевшем зале.
— Ой, всё, ухожу, извини, что задерживаю вас.
— Да, ничего, мне некуда спешить. Нашла что?
— Нет. Ничего. Может от того, что не знаю, что искать.
— Всяко бывает. Ты заходи. Иногда знание само тебя находит. Но нужно продолжать поиск.
На улице было сухо, а значит минут десять, и буду дома. Но не выдержала. Перед тем, как ехать к себе, решила заскочить в офис. Если Глеб спросит, скажу, что решила оставить покупки, чтобы не разбить, а на самом деле хотела хотя бы одним глазком подглядеть, что там и как в лаборатории.
Даже в подъезде свет был выключен. Подсветив себе телефоном, поднялась по лестнице. Дверь была плотно закрыта. Дернув ручку убедилась, что на замок. Легким стуком предупредила о своём приходе, потом громко позвякала ключами. Затем отперла и вошла.
Девушка также недвижимо покоилась на столе, как и когда я уходила. Вокруг неё Кристовский расположил штук двадцать маленьких свечек. Они повторяли контур её тела. Руки незнакомки покоились вдоль тела, не касаясь длинной юбки сарафана. На груди лежал крупный камень. Приблизившись, смогла разглядеть, что на нём высечена древняя руна.
— Отлично, что ты вернулась! — будто бы не он сам меня выпроводил, произнёс Глеб, поднимая голову.
Оказывается я не заметила его, сидя задремавшего прямо возле нетленной девы. Шеф выглядел бледным и усталым. Под глазами лежали круглые, серо-синие тени. Волосы были взлохмачены. Мне вдруг стало невероятно жаль его. Неужели он все эти дни ничего не ел. Нет, с моей стороны было опрометчиво слушаться его. Надо было еще вчера заскочить — проверить.
— А то мне нужно в одно место сгонять, а я боюсь её одну оставлять. Хорошо, что ты пришла — посидишь с ней.
«Посидеть с ней?» — капслоком загорелось у меня в голове. Он значит боится её одну оставлять, а я боюсь с ней одна оставаться! Нет! Это полностью исключено: практические ночью, торчать в прибежище черного мага с какой-то зомби или вампиршей? Нет-нет! Лучше сразу меня в печь садите!
Но не успела я выдать свою тираду, как Глеб, противореча самому себе, заявил:
— Нет-нет, ты нужна мне, — он огляделся, будто искал в помещение вторую ассистентку. — Решено. Едем вместе, — я облегченно выдохнула, с Глебом мне было ничего не страшно. — Кооот! — позвал медиум.
А что эта тварь умеет откликаться? Я думала, что он только молоко лакает да шерсть ровным слоем по кабинету распределяет, видимо, думая, что это ценный артефакт.
Тихонько
— Остаёшься здесь. Следи за ней, — Глеб взглядом указал на тело. — Мы скоро вернёмся.
Глава 8
Скандинавский след
На лестнице было всё еще темно. Тёплая ладонь Кристовского сжала мои пальцы. Меня охватила дрожь. Было невероятно приятно ощутить живое, человеческое тепло после холода, исходящего от нашей нетленной гости. Но с другой стороны примешивалось что-то еще, что мне не нравилось. А точнее нравилось, но пугало и тревожило. Глеб хоть и медиум, но словно не чувствовал моего смущения.
— А что она может сделать? — спросила я, не столько из любопытство, а чтобы сбить охватившее меня желания.
— Не знаю. Я даже еще толком не понял, кто это, а уж тем более, что она может сделать.
— И как же тогда кот её остановит? — подначила я шефа, садясь в машину.
— У него сильное энергетическое поле. А девчонка явно в каматозе. Даже если выйдет из него — сразу много энергии у неё не будет. А я могу чувствовать его сигналы и смотреть его глазами. В случае форс-мажоры, мы сразу вернёмся, — терпеливо пояснил мне Глеб.
На улице накрапывал мелкий дождик, бисером рассыпаясь по лобовому стеклу. Щетки стирали влагу, но капли тут же появлялись вновь. Городской пейзаж расплывался акварельным пятном. Мы двигались на север города. Скоро спящие дома сменились низкоэтажной пригородной чертой, которая вскоре превратилась в лес. Краем глаза я ловила косые взгляды Глеба. Чтобы он не перехватил мой, отвернулась к окну.
— Держи, — взяв с заднего сидения плед, протянул его мне. — Укройся, если замерзла или подложи под голову как подушку. Нам еще долго ехать.
Так и поступив, задремала под шелест усиливающегося дождя, напоминающего перестук кастаньет.
Открыла глаза, осознав, что машина не двигается. В салоне и за окном было темно. При том настолько, что я не видела собственных ладоней.
— Глеб? Глеб Ростиславович? — не узнала я собственного сдавленного голоса.
«Что стряслось? Где мы?» — пронеслось у меня в голове.
— Я здесь, — спокойно отозвался босс.
— Господи! Почему мы стоим и не выходим? Куда мы приехали? — как из пулемёта строчила вопросами.
— Просто дал тебе поспать, — в знакомом голосе расслышалась усмешка.
«Это точно он? А не какая-нибудь нечесть? Сейчас включу телефон, а там вурдалак Кристовского дожевывает!»
Яркая вспышка в салоне автомобиля рассеяла мои тревоги. Это точно был Кристовский собственной сексапильной персоной.
— Думал, что ты будешь рада чуток вздремнуть.
«Обалдеть! Меня чуть кондрашка от такой заботы не хватила! Было бы у него две мертвые девицы, и одна из них вполне себе тленная!», — но вслух я конечно ничего не сказала, лишь грозно, как надеюсь, посверкала очами.