Ассистенты
Шрифт:
— Да, — подтверждает мадам Бибка с жуткой улыбкой и уходит.
Вхожу в комнату.
— Гм… Виктория? — пытаюсь привлечь ее внимание.
— Что? — резко оборачивается она.
— Сюда едет Джонни.
— Он не сообщил причину? — Она явно недовольна.
Вспоминаю слова Микаэлы: «Если сомневаешься, твое спасение — ложь, ложь и только ложь!» Чувствую, как кровь приливает к лицу.
— Нет, мадам.
— Мой сериал закрывают! Мадам Бибка оказалась права, черт возьми! Джонни никогда не приезжает сам, если только не происходит чего-то действительно важного! —
Бегу в офис за таблетками. Возвращаюсь и вижу, что Виктория абсолютно неподвижно уставилась в стену, как зомби, и я не могу понять, дышит ли она.
— Виктория?
— Что?!
Подпрыгиваю от испуга. Благодарение Богу, она все еще жива!
— Вот, пожалуйста, — протягиваю таблетку и бутылочку витаминной воды «Стресс би».
Виктория глотает таблетку и отпивает из бутылки.
— Принеси мне диетическую колу.
— Да, мадам. — Подхожу к бару, ставлю пузырек с таблетками и открываю мини-холодильник.
— Из кухни, — приказывает она и поясняет в ответ на мой удивленный взгляд: — Там она лучше охлаждается. Поторапливайся, скоро начнется представление!
Вернувшись из кухни, я вижу, что пузырек с таблетками переместился на кофейный столик рядом с Викторией. Все ясно, она приняла еще несколько таблеток, но я понятия не имею, сколько именно. Что, если три, или четыре, или пять, или шесть? О Господи! Не ЗЕШЮ, что теперь делать! Может, мне повезло и ей попались заменители из сахара?
— Моя карьера закончена, — бормочет Виктория. — Сериал закрыли. Выступление в «Рейнбоу рум» отменено.
— Я могу что-то еще для вас сделать?
— Толстая тетка допелась, — вздыхает она.
— Холодный компресс на голову? — предлагаю я.
— Воткни в меня вилку.
— Мадам?
— Теперь целых три недели будут говорить только об одном: Виктория Раш в роли тетушки Мэйм в театре Берта Рейнольдса в городе Юпитер, Флорида.
Я не понимаю, о чем она. Забираю пузырек с таблетками и на цыпочках выхожу из комнаты. Снова набираю номер Микаэлы, но та не отвечает. Вешаю трубку и возвращаюсь в гостиную. Виктория по-прежнему разговаривает сама с собой, но в остальном выглядит как обычно. По крайней мере по голливудским меркам. По стандартам города Шугарленд все происходящее ненормально. Оставляю Викторию одну и ухожу на кухню ждать приезда Джонни и Гриффина. Через полчаса раздается сигнал от ворот. Захожу к Виктории, прежде чем выйти к входной двери. Та прикладывается к бутылке джина «Бомбей Сапфир». Кажется, она пока в норме, только немного расстроена. А кто бы устоял на ее месте ? Открываю дверь и не успеваю поздороваться, как Джонни буквально сбивает меня с ног.
— Где Виктория? — рычит он.
— В гостиной. Вам принести что-нибудь выпить? Джонни быстро пересекает холл. Не могу сказать,
что он производит впечатление хорошего человека. Смотрю на Гриффина.
— Не бери в голову. У этого деятеля врожденное расстройство личности, что мешает ему быть любезным, — объясняет он.
Я уже начинаю привыкать к тому, как разговаривает Гриффин. Он такой
— Как она?
— Не очень.
Мы с Гриффином направляемся к гостиной и замираем у двери, прислушиваясь. Джонни сразу переходит к делу:
— Все утро я вел телефонные переговоры с парнями с телевидения. Виктория, я пытался все уладить. Но похоже, есть проблемы. Эти ублюдки хотят закрыть сериал, — говорит он. Виктория только глубоко вздыхает в ответ. — Я сражался с ними больше трех часов.
— Он разговаривал с этими «парнями» не больше десяти секунд, — шепчет мне Гриффин. — Был в спа-салоне, ему делали скраб горячей солью.
— Говорю тебе, у них мозги в задницах, — продолжает Джонни. Он говорит, как Джимми Кэгни — маленький человек из старых гангстерских фильмов.
Мой отец любил этого актера и собрал все ленты с его участием. Он часто ходил по дому и копировал его, открывая только одну половину рта: «Что это ты сказала ? Весь мой обед — это один паршивый грейпфрут? Ну что ж, ладно! Вот тебе, получи этот чертов грейпфрут!» Может, именно из-за этого моя мать пристрастилась к алкоголю.
— Что эти идиоты знают об искусстве?! — распаляется Джонни. — Говорят, что комедийные сериалы уже никому не нужны, телевидение, освещающее реальные события, ушло в прошлое, а будущее — за поиском новых сегментов.
— А это что еще такое? — спрашивает Виктория.
— Я задал им точно такой же вопрос, — отвечает ей Джонни. — Похоже, они и сами не знают.
— Какой… еще… проект… закрыли? — с трудом выговаривает Виктория. Кажется, язык не умещается у нее во рту.
— Понятия не имею, но, возможно, все. Это кровавая бойня. Головы летят с плеч.
Заглядываю за угол. Виктория, похоже, готова расплакаться.
— Кто об этом знает? — бормочет она.
— Мы и телеканал. Вот и все. Но естественно, в понедельник эта новость появится во всех газетах.
Виктория закрывает глаза, словно молится, и начинает раскачиваться взад-вперед.
— Что с ней? — спрашивает Гриффин.
— Понятия не имею. — Я все увереннее вру. Не Думаю, что ее менеджеру стоит знать о том, что она злоупотребляет лекарствами.
Джонни украдкой смотрит на часы.
— Послушай, но к этому можно отнестись и по-другому. Давай вернемся на Эй-би-си и обсудим с ними тот еженедельный сериал, на который раньше у тебя не было времени.
Виктория резко открывает глаза, будто к ней приложили такие штучки с током, как в сериале «Скорая помощь».
— Что? Ты что, сдурел? Это дерьмо?
— Мы имеем в виду один и тот же фильм? Я говорю о «Не трогай мою новую жену»: о женщине, которая преследует невесту бывшего мужа.
— Я думала, ты говоришь о «Вода, везде вода» — о психопатке, которая постоянно моет руки.
— Нет, тогда мы с тобой пришли к единому мнению. Не думаю, что тебе подходит роль психически больной женщины.
— Какого черта мы вообще говорим о них? Эти долбаные проекты ниже моего уровня. Ты считаешь меня настолько безнадежной?