Ассистенты
Шрифт:
— А нам полностью оплатили восемь серий? «Нам?»
— Да, полностью.
— Снова скажу, да пошла она. У меня есть другие клиенты. Как дела с Тревисом и тем фильмом?
— Он еще не принял решение.
— Они организовали для него чертову вечеринку! Сколько это будет тянуться?
— Не знаю.
— Ты же гей, возьми у него в рот! Я знаю, ты мечтаешь об этом!
Я так шокирован его наглостью, что изо всех сил жму на тормоз. Джонни не может удержаться на месте и бьется лбом о переднее сиденье.
— Твою мать! Ты что, хочешь убить меня?
— Кое-кто
Джонни тянется за ремнем безопасности.
— Кто это ?
— Эстрадный комик, о котором я вам говорил. Думаю, нам следует подписать с ним контракт. Вокруг его имени уже поднимается шумиха.
— Я сказал, меня не интересуют комики.
— Я знаю, но ему нужен агент, а вокруг уже появились «акулы». Жаль, если мы его потеряем. — Делаю паузу, чтобы Джонни заглотил приманку. Он терпеть не может, когда шанс уплывает от него, даже если это чужой шанс.
Он начинает перебирать пальцами, размышляя, и наконец произносит:
— Хорошо. Проверь все и доложи мне. Если в нем действительно что-то есть, возможно, я и передумаю.
— Договорились.
Джонни даже не догадывается, что Барт Абельман уже является его клиентом.
— И если он все же поедет на этот фестиваль, я не буду оплачивать тебе дорогу. Ты все время говоришь «мы» и «нас», поэтому рискуй собственными деньгами.
«Жадный ублюдок!»
— Хорошо, нет проблем.
Снова придется занимать у Мэла. Ненавижу такую жизнь! Где этот чертов зантак?
Пробираюсь через толпу в «Импров». У бара собрались комики, которым предстоит выступать, желающие оказаться на их месте менеджеры и представители всевозможных компаний и агентств. Зрители заняли места и ждут начала шоу. Они не знают, что сейчас состоится очень важное прослушивание перед фестивалем комедийных искусств в Аспене. Сегодня вторник, и в зале собралось всего двадцать восемь человек, в основном туристы. Барт стоит у дальнего конца барной стойки. Он худощавый, с темными вьющимися волосами и виноватыми грустными глазами. Подхожу и протягиваю ему руку.
— Ну как ты?
— Немного нервничаю, — отвечает он, здороваясь со мной. — Мне приходилось работать с большинством из присутствующих. Все они популярны, а кто я ?
— У каждого из вас есть семь минут, чтобы показать себя. Не волнуйся! У тебя все великолепно получится.
— Именно это я ему и твержу, — встревает в разговор женщина и наступает мне на ногу, пытаясь втиснуться между нами. У нее напряженное лицо и тонкие золотисто-каштановые волосы, изо рта торчит «Вирджиния Слим 100». — Я Анна Абельман, Жена Барта. — Ростом она не больше пяти футов, а множество мелких зубов делает ее похожей на пиранью.
— Гриффин Маркетт, приятно познакомиться, — с воодушевлением
Она затягивается сигаретой.
— Я слышала, ты работаешь на Джонни Тредуэя?
— Правильно.
— Он будет здесь? — Она выпускает дым мне в лицо.
— Он занят, а я приехал, чтобы присутствовать при триумфе Барта. — Подмигиваю Барту, и тот улыбается.
— Привет, я Крима Уит, — неожиданно перебивает нас тучная чернокожая дама. — Буду выступать первой. Не пропустите.
— Привет, Крима. Я Гриффин Маркетт. С удовольствием посмотрю.
Она подходит ближе.
— Я случайно услышала, что Джонни Тредуэй — твой босс. Я ищу себе агента.
Анна встает между нами и пристально осматривает Криму с ног до головы.
— Мы еще не закончили разговор. Ты позволишь?
— Вот моя визитка. — Крима лезет в сумочку. — Позвони мне.
Она уходит, переваливаясь с ноги на ногу, а Анна шипит:
— Нахалка!
— Ты абсолютно права. Я здесь только ради Барта. Кроме того, мне не нужно смотреть ее выступление. И так ясно, что самое смешное в этой женщине — ее имя.
— Список клиентов Джонни впечатляет, правда? — спрашивает она.
— Да, и в нем есть имя твоего мужа.
Анна снова затягивается.
— Барту постоянно звонят разные менеджеры с предложением создать для него телевизионное шоу. Вы сможете это сделать?
Моя улыбка становится столь елейной, что Джонни, увидев ее, мог бы мной гордиться.
— Мы именно это и планируем.
— Барт не побоится расстаться с вами, если не получит того, на что рассчитывает. Мы уже давно в этом бизнесе, и он заслуживает большего.
— Дорогая, — нежно обращается к ней Барт, — давай не будем сейчас беспокоиться об этом.
Анна бросает на него пронзительный взгляд.
— Нужно сразу четко обозначить свои требования.
Ох уж эти жены актеров, всюду сующие нос! Нет ничего хуже! А эта, похоже, готова максимально осложнить мне жизнь! Женщины ее типа не понимают, что путь к славе и богатству — рискованное предприятие даже при самых благоприятных условиях, и лишь малое количество браков не распадается в самом его начале. Уверен, Анна провела многие годы, слушая тупые шутки. Она сопровождала Барта на выступления в захолустье и с ужасом наблюдала, как его менее талантливые коллеги достигают пусть небольшого, но успеха. Если бы она еще хоть немного переживала за мужа, но этой женщиной управляют лишь собственные амбиции. Она ждет момента, чтобы извлечь выгоду из его успешного прорыва.
— Чем ты занимаешься? — интересуюсь я.
— Я актриса.
Ура! Я улыбаюсь:
— Что ж, это замечательно! Барт, пойду уточню, когда твой выход.
Через несколько секунд я оглядываюсь и вижу, что они о чем-то яростно спорят. Надеюсь, это не помешает Барту быть смешным. Анна стремительно удаляется, а Барт подходит ко мне, напоминая побитую дворняжку.
— Послушай, дружище, — говорит он, — мне жаль, что она так вела себя. Иногда она немного перевозбуждается.
Я вынужден говорить глупости, чтобы он чуть-чуть расслабился.