Атрак
Шрифт:
Тем временем прошло четыре дня. Вернулись разведчики, которых виран разослал во все стороны, чтобы выяснить, где наиболее выгодная позиция для того, чтобы дать открытый бой противнику и лишить его тактических преимуществ местности. Дракалес, конечно же, не совался на совет стратегов, но и не отказывался, если его призывали туда. Ваурд понял, что выбрал неверный метод прохождения пути самопознания, что для того и послал его сюда Датарол, чтобы он постепенно рос в глазах вирана и, в конце концов, занял место правой руки. А какой простой воитель откажется от чести побывать на военном совете, если его туда зовут? Вот он и отзывался на призыв Адина и Асона. Виран также просил, чтобы три его ученика присутствовали там. В общем, донесения разведчиков удалось сложить воедино и обрисовать не совсем приятную картину. Западное государство — это сплошные холмы и возвышенности. Там, где хоть немного есть равнины, а это в северной части, расположились города, однако, по словам разведчиков, это целые крепости, которые обнесены каменной стеной, и если они вынуждены будут штурмовать каждый город, то эта война может растянуться на десятилетие. И вот, два человека, которые подготовили, как им казалось, всё, что нужно, для успешного исхода этой войны, стоят и не знают, как им поступить, куда направить свои силы. И тогда заговорил Дракалес: «Мы пришли сюда и ведём
Генерал и виран уже с самого начала всё стали делать неправильно. Асон рассудил, что в осадных машинах нет проку, пока они будут отбивать у противника возвышенности, с которых они могут якобы контролировать многие окрестности, а потому разделил всё своё воинство на два. Первое, в которое вошло подавляющее большинство, пойдут с генералом в атаку. Их было порядка пятидесяти тысяч. Остальные двадцать тысяч воителей останутся тут на случай непредвиденного нападения противника. Они будут оборонять осадные машины. Дракалес в очередной раз высказал свою позицию по поводу неправильного распределения приоритетов в этом сражении, а после ринулся вместе с большинством в эту бессмысленную битву.
Золина на протяжении многих дней, пока все поднимались по возвышенностям к тем местам, что были заняты врагами, пребывала в безмолвии. И даже все приглашения Дракалеса на битвы она отвергала. Ваурд не стал расспрашивать, что у неё на сердце, ведь у воинства Атрака нет такого изъяна, как настроение, которое может быть испорчено какими-то думами или поступками. Но она всё же поделилась со своим наставником, что у неё на уме. И, конечно же, её печалило то, что управитель и войсководитель не прислушиваются к мудрым наставлениям бога войны, а упрямо идут в руки врага. Ваурд отвечал: «Таков их выбор. Ведь мудрым и опытным можно стать двумя путями: глядя на других или глядя лишь на себя. Тот, кто смотрит на других, он подражает успешным и сам становится успешным. Тот, кто смотрит только лишь на себя, постигает и успех, и потрясение. Пусть будет так. Ведь горький опыт — всё равно опыт» Девушка была согласна с этим высказыванием. Однако на сердце от этого не было легче. Да, теперь, когда она является приближенной самого вирана, когда ей доверено входить в почётный круг тех, кто разрабатывает планы и стратегии, она ощущает себя ответственной за людей, которые идут в том числе и за ней. Теперь неправильное решение двоих управителей станет причиной поражения целого полчища. И вот она ничего не может с этим поделать.
Спустя 9 дней скитаний по пересечённой местности они, наконец-то, достигли того, к чему так стремились. Первая возвышенность, на которой располагались вражеские лучники. Здесь был их лагерь. Видны палатки, ящики, спальные места, но ни одного человека. Асон скомандовал быть внимательными, а потом повёл всех вперёд, со слов Дракалеса, прямиком во вражью ловушку. Генерал был совершенно спокоен и даже приказал Дракалесу начать подпитывать воинство своим боевым духом. Ваурд спросил: «А ты уверен, что это хорошая идея? Могу рассказать, чем это всё завершится» — «Я не прошу навести на нас боевое безумие, чтобы мы сражались без оглядки. Сделай так, чтобы наши сердца укрепились, а дух невозможно было сломить. Прикажи нашим рукам сражаться искусно, а разумам видеть слабые места противника. А после можешь не помогать. Стой и смотри, как мы постепенно обретаем господство на этой возвышенности» — «Как скажешь» И каждый почувствовал на себе действие боевого духа Атрака. Генерал одобрительно кивнул.
Всё было именно так, как и предполагал Дракалес (а как же иначе?). Стоило только передним рядам приблизиться к лагерю, как свистнули стрелы. Буквально из ниоткуда. Воинство, гонимое звучным басом Асона, ринулось атаковать пустоту, полагая, что противник покажется из укрытия, и они сразятся. Но этого не произошло. Более того, воители, наполненные такими благословениями, пытались вычислять, где спрятался противник, и бросались кто в кусты, кто за холмы, кто на деревья. В итоге кто-то свалился вниз, кто-то угодил в засаду и был застрелен, кто-то впустую потратил силы, лазая по веткам. И всё это под непрекращающийся полёт стрел. Асон, видя, что всё выходит из-под контроля, подозвал воителей к себе, чтобы они перегруппировались. Когда все собрались, генерал дал приказ направляться всем в одну сторону. Он указал на небольшой холм, что вырастал на северо-востоке, и все стройным маршем двинулись туда, куда указал генерал. Они напали с трёх сторон: слева, справа и сверху, потому что холм не был крутым. Да, они застали несколько лучников, да вот только они уже отступали и отстреливались. А воители, видя перед собой цель,
Остальные, как они думали, заняли возвышенность и пытались по траектории полёта стрел выяснить, где затаились враги. Воителям казалось, будто бы они мечут свои снаряды отовсюду. Но на деле их было всего пару десятков человек, которые использовали укромные места в расщелинах отвесных скал и, пользуясь различными нехитрыми приспособлениями, а именно верёвками и креплениями, умудрялись разить ничего не понимающих воителей, который просто стоят на месте. О чём думал Асон в этот момент, было неясно, однако он лишь смотрел на то, как стрелы бьются о латы, и молчал. И только когда одна из них всё-таки угодила в прореху между пластин воителя и убила его, он расшевелился и призвал на помощь Дракалеса: «Если ты бог войны, то убей всех этих мерзких лучников, которые буквально из-под земли достают моих воителей!» И ваурд послушался слов генерала. Золина вознамерилась направиться с ним, но он сказал, что она не справится. Лучше пусть постоит и посмотрит на это со стороны. В отличие ото всех остальных, она восприняла слова бога войны всерьёз, а потому не пошла за ним. Прыгнув рядом с генералом, ваурд не удержался от слов: «Высота будет наша. Но не на долго» Второй прыжок унёс его дальше. После этого все видели только лишь размытый красный силуэт, который двигался быстрее полёта стрелы. Не прошло и мгновения, как обстрел прекратился совсем. Воины возликовали, когда это произошло. А войсководитель приказал не расслабляться, на даже, наоборот, сосредоточиться на своей цели, чтобы закрепиться на этой позиции и не дать противнику, который попытается её отбить, вернуть себе обратно. Однако Дракалес усмехнулся: «Им незачем приходить сюда и побеждать нас, чтобы завладеть ею обратно. Они просто вернуться туда, откуда я их убрал, и продолжат обстреливать нас» Генерал совершенно невозмутимо ответил: «Ну и пусть. Ты опять промчишься и грозным вихрем и уничтожишь их всех» — «Разумно ли это?» Асон ничего не ответил.
Так несколько дней стояло всё воинство на этой самой возвышенности, оберегая эту позицию от появляющихся время от времени противников. Изредка какой-нибудь особо меткий стрелок подкрадётся ко всем и унесёт с собой жизнь одного или двух воителей. Асону это не понравилось, из-за чего он приказал Дракалесу задействовать все свои сверхъявственные силы, чтобы замечать и уничтожать противника ещё на подступи к их укреплению. На что ваурд отвечал: «Может, мне ещё тут врата в Атрак открыть и призвать моих ваурдов? Вот уж сверхъестественнее некуда» Асон дерзко заявил: «Когда понадобятся, тогда и призовём, а пока…» Он не договорил, потому что Дракалес прыгнул к нему и, глядя в упор своими глазами, сияющими яростным заревом, проговорил: «Знай своё место, человек». Голос был таким, как и всегда, однако все почуяли, как стали в один миг совсем незначительными, будто сейчас они уменьшились до размера полевой мыши. Дракалес немного помолчал, а после продолжил, но уже никто не ощущал этого — все боролись с остатками прежнего ощущения: «Я согласился помогать вам воевать, я позволил вам использовать дары Победоносца для достижения своих целей. Я не препятствую вам терпеть поражение. Но это не означает, что я стал вашим прислужником и что теперь ты можешь командовать мной, как обычным воителем. Умерь свою гордыню, а иначе гнев бога войны падёт на тебя» Асон был напуган, однако эту мысль он уяснил до конца. Но вот только этот разговор навсегда оставил на душе этого человека пятно. Прибавить к нему ещё прошлые обиды, которые хоть и ушли, но всё ещё покоились где-то на дне его души, получалась не совсем приятная картина. Он и так был уязвлён тем, что Дракалес затмил его три года назад. А теперь это усилилось данным спором.
В общем, ваурд защищал эту возвышенность, пока сюда не прибыли остальные, везя с собой осадные машины. Потрачено было неимоверное количество времени. Асон и Адин заговорили о том, что половина провизии растрачено, а потому решали, как им быть дальше — послать гонца с запросом на дополнительные продукты питания или же просто поднажать и захватить вражеский город, чтобы использовать его ресурсы. Переговоры затянулись. А всё это время от противника не было ни слуху, ни духу, но в один миг, когда их уже никто не ждал, они как раз решили напасть. Но только это нападение началось не с обстрела, а с саботажа. Две катапульты были уничтожены, что тут же подняло переполох, а следом за этим возобновился град стрел. Снова из всех расщелин и кустов засвистели снаряды. Но, как будто бы этого мало, стрелы начали долетать и с противоположной стороны ущелья, с другой высоты, откуда вообще не видно было никого. Адин приказал всем отступать. Но Асон ему воспрепятствовал, говоря: «Незачем. Отдай всего один приказ нашему богу войны, и он в одно мгновение промчится по всем позициям противника, унеся с собой всех их жизни» — «Нет, так не пойдёт. А если бы не было его с нами? Как мы справлялись бы с ними? Отступаем!» Генерал подчинился. Однако это ему совсем не понравилось.
Недостаточно им было потерпеть тут поражение, как, презрев совет бога войны второй раз, они решили поступить ещё менее благоразумно и разделить всё войско надвое, чтобы одновременно занять две позиции. Одни останутся тут и ринутся в атаку снова. Другие потратят множество дней, чтобы сделать крюк, обогнуть ущелье и подняться на западную возвышенность. Здесь уже начали роптать обычные воины, утверждая, что за это время давно бы захватили город, как им советовал бог войны, и уже оттуда планировали все свои действия. Но виран был уверен, что делает всё правильно. Было решено разделиться так, что Дракалес и Вихрь пойдут за вираном на запад, Золина и Асаид останутся с генералом, чтобы напасть снова на восточную сторону. И, превозмогая всякие нехорошие предчувствия, воители всё-таки взяли себя в руки и пошли туда, куда их распределили.
В пути Дракалес подробно рассказал о том сражении, а после добавил, что без бога войны им не удастся захватить ту возвышенность. Адин уж очень беспечно отнёсся к этому, заявив, что они чего-нибудь да придумают. Ваурд ничего не отвечал ему, потому что видел, что сейчас какие-либо слова или идеи бессмысленны. Такова человеческая натура. Если кто-то из людей замыслил нечто безумное, и эта идея превращается в некий фанатизм, то ничем эту идею вытащить не получится, разве что он сам от неё откажется. К одним осознание приходит раньше, и они оставляют свой путь, не успев пройти его до конца. К другим это осознание приходит гораздо позже, когда остаётся только мириться с последствиями неверных решений. Вот Адин оказался из вторых.