Атрак
Шрифт:
Вновь потянулись дни и месяцы. Как и Вальдэр, Терлатур со временем привык и к новому управителю, и к новым стражникам, и к богу войны. Вся городская суета не просто ожила — она усилилась. Люди ощутили свободу от угнетающего духа алчности и так расщедрились, что даже чуть не устроили великий пир по всему городу в честь завоевателей. Адин, конечно, был рад этому, однако настоял на том, что пока ещё рано веселиться. Вот как источник жадности будет уничтожен, тогда торжествовать будет вся страна. А пока он просил их, чтобы они проявились смирение и продолжили создавать благоприятную атмосферу в Терлатуре, а также работать над восстановлением после столь долгих лет смуты. И жители были согласны.
Была установлена связь с Вальдэром и принято решение уничтожить все сторожевые заставы, а также захватить все шахтёрские городки, что располагаются между этими двумя городами. Дракалес не стал останавливать вирана, потому что, во-первых, видел, насколько сильно пылает его благородный дух, его желание вести истинные войны, а, во-вторых, не видел в этом ничего предосудительного. Основные цели этой войны достигнуты. Войска южного вирана хорошенько закрепились в этой земле. А потому ничего не мешает заняться второстепенными задачами. Асон вновь ушёл в запой.
Прошло ещё много времени. Скоро уже исполнится ровно год, как идёт это самое завоевание. За это время Адин стал чувствовать себя очень уверенно на своём месте. Он контролировал всё, начиная деятельностью какого-нибудь магазинчика, расположенного в переулках Терлатура, заканчивая расположениями своих разведывательных групп, которые он разослал в разные стороны с целью выведать обстановку вокруг и не пропустить приближение осады. Все запланированные военные действия завершены, вся территория между двумя городами, принадлежащими Южному государству, захвачены и очищены от сил противника, так что все пути стали безопасными. Ваурд всё это время занимался тем, что тренировал этих людей. Теперь, когда они вкусили сладость истинной войны, из них можно продолжать делать истинных воителей. И он видел, как они всеми силами стремились вникать во все наставления своего учителя. От этого генерал Асон так вовсе перестал участвовать в жизни своих воителей. И когда-нибудь
Они с Адином ранним утром стояли на крыльце ратуши и разговаривали о том, что скоро эта война завершится. На душе генерала было паршиво, а потому он всегда во всём сомневался. Адин ему приводил сводки из своих донесений, рассказывая о том, что они медленно и верно продвигаются к исполнению своего замысла. Даже если задумка с пилигримами провалится, они растят здесь и сейчас такую мощь, что могут справиться сами. Просто нужно продолжать выстраивать путь до Седалума. И, конечно же, в своих размышлениях он никак не мог упустить мысли, что прямо здесь и прямо сейчас Дракалес занимается всесторонним обучением их воинства. Они будут сильны в оружейном мастерстве, а также в том, как правильно быть соглядатаем. Лишь благодаря его влиянию воинство Южного государства такое сильное. Лишь благодаря ему они победят. Асон, как мог сдерживался, чтобы не начать упрекать своего друга за то, что он опять всегда и везде во всём видит руку этого самого Дракалеса. И всё бы ничего, но тут прибегает один из воителей, который проспал тренировку и, обратившись к Дракалесу, сказал такую фразу: «Не серчайте, генерал, я не нарочно» Причём он так выразительно и громко это произнёс, что Адин и Асон отчётливо всё это слышали. Конечно же, эти слова сильно задели дряхлого войсководителя, так что на его душе стало ещё более паршиво, и он удалился в свои покои, чтобы дальше взращивать свою ненависть ко всем вокруг.
И вот однажды в Терлатур приходит незапланированный гонец из Вальдэра (ведь у Адина было даже под контролем и это), а рядом с ним было двое из тех самых пилигримов, которые должны были дойти до столицы и выманить Гамиона в обусловленное место. Их лица измождены и преисполнены печали, что может говорить лишь об одном — что-то в той задумке пошло не так. И Адин поспешил расспросить их.
«Калиг и Сабилла не рассчитали с зельями, и алчность захлестнула их. Они наотрез отказывались даже пригубить ваше варево, чтобы их разумы очистились. Они совсем лишились рассудка. Видеть то, какими они были раньше, пока вы не очистили нас, очень тяжело. Дикие звери так не будут вести себя, как эти двое. Мы с Габусом держались от них подальше. Но, в конце концов, было решено разделиться. Ночью, когда они, наконец-то, уснули, мы покинули их, настроившись во что бы то ни стало прийти к Гамиону и рассказать ему о выдуманном артефакте. Вкусив эту свободу, эту независимость от пороков, мы поняли, как это хорошо. А потому собрались во что бы то ни стало подарить другим то же самое. Ведь единственный способ всё исправить — это сделать то, о чём вы просили. И сложно представить, что будет тогда, когда все люди в Западном государстве очистятся. А вместе с ними в себя придут Калиг и Сабилла. Мы снова станем друзьями, как встарь. Меня и Габуса это поддерживало всё время, пока мы стремились в столицу. Много дней мы так шли. Может быть, они попали в беду, может быть, их загрызли дикие звери. Может быть, их схватили враги, допросили и поскакали к Гамиону впереди нас, чтобы разрушить наши планы. Мы очень сильно беспокоились, а потому торопились. И это было даже хорошо, ведь складывалось впечатление, что мы спешили сообщить какую-то важную новость. Но всё в одночасье рухнуло. Мы знали, что Кататод — довольно неспокойный город, что там правят гнусные стражи, которые привыкли приставать к мирному населению, требуя с них деньги. И мы с Габусом знали, что без Калига и Сабиллы будет очень непросто. Мы же ведь команда. Мы всегда и везде были вместе. И любая проблема была нам по плечу, ведь мы всегда действовали сообща. Кататод — очень опасное место, гораздо опаснее любых мест в Западном государстве. Ты легко можешь лишиться денег или жизни, если не будешь осторожен. Но мы научились там жить. Мы знали все правила, как надо вести себя. А потому и подумали, что способны пройти его. Мы подумали, что лучше потратить два дня, пробираясь по сумрачным улицам, чем в десятки раз дольше взбираться по скалам. Но судьба в этот раз отвернулась от нас. Табальд — не очень приятный мужик. И с ним гораздо сложнее отыскать общий язык. Это был единственный житель, с которым никто не мог подружиться. Он был очень влиятельным, и оттого мог позволить себе вольности. Он попросил, чтобы мы заплатили за пребывание в этом городе. Его даже не заботило то, что мы спешим со специальным донесением к вирану. «Отдай, — говорит, — Долг и беги дальше». Мы, чтобы не терять времени, отдали ему то, что он попросил. Но, по всей видимости, алчность уже очень сильно затмила ему глаза. Поняв, что у нас осталось ещё очень много, потребовал выдать всё. Понимаете? Нам ещё половину пути нужно проделать, а он хочет, чтобы мы расстались со всеми своими деньгами. Завязалась драка. Без друзей было очень тяжело действовать. Поэтому мы пытались отделаться от них и бежать, куда глаза глядят. Но люди Табальда лезли ото всюду. Мы в переулок — а они уже там. Мы на площадь, но выход туда блокирован. Мы недолго метались и, в конце концов, попались им в руки. Бить они нас не стали, потому что, как он сказал, мы насмешили его. Они просто забрали у нас всё, что нашли, даже еду, а затем отпустили. Табальд даже в насмешку сказал, что за такие деньги мы купили себе почётное место в Кататоде, а, следовательно, можем поработать на самого него, чего удостаивается не каждый. Само собой, никто с Табальдом связываться не хочет. Себе дороже. Благо, у нас ещё остались кое-какие связи в этом городе, а потому мы наведались к нашему старому знакомому Декарту и просили у него помощи. Старик не отказал. Помогая в хозяйстве, мы за два месяца скопили достаточно средств, но не для того, чтобы продолжить своё путешествие, а, чтобы вернуться сюда, ведь стало очевидно, что некий злой рок преследует нас и не даёт продыху в этом деле. Поэтому вот. Простите, но мы провалили это задание»
Адин и Дракалес внимательно выслушали донесение этого пилигрима, и управитель поспешил заверить их в том, что он не сердится на них. Они сделали всё, что можно было, а потому им нечего было стыдиться. Ведь никто не знает, чем может закончиться та или иная война. Он укрепил их словом и отправил в таверну, чтобы они отдохнули от этого тяжкого путешествия. Но Пирам и Габус принялись расспрашивать владыку южных земель, чем они могут ему пригодиться. Они хотят сделать свой вклад в победу, что видится им впереди. Адин их всячески успокаивал и настаивал на том, чтобы они сначала отдохнули, а уж потом можно будет поговорить о том, какой вклад те могут свершить. И двое всё-таки ушли. Виран уставился на карту. Сейчас перед его глазами стоял тот самый город, который назван городом-вратами, потому что с юго-запада на северо-восток протянулась цепь высоких гор, которые невозможно обойти. Они, как будто бы стены неприступной крепости, не позволяют путникам попасть в западную часть страны. И только в одном месте горы понижаются до равнины, образуя там переход. И вот на той самой равнине как раз таки был возведён Кататод. И то, что там проживает столь скверный человек, пробуждало в сердце завоевателя ненависть. Он спросил: «Как думаешь, не может ли быть такого, что эти двое были недостаточно усердными?» — «Исключено. Одно лишь то, что они вернулись к тебе, несмотря на плохие новости, уже говорит о много. Тем более, пока он всё это рассказывал, я рассматривал его сердце. Они оба говорили правду. Более того, их выводы не на пустом месте сделаны. Вполне возможно, что некое сверхчеловеческое вмешательство воспрепятствовало им выполнить твою просьбу» — «Что ты хочешь сказать? Против нас выступает ещё какой-то враг, которого мы не можем видеть?» — «Не враг. Быть может, таким образом Татик побуждает нас к завоеванию» — «Но зачем? Мы же придумали такой хитрый план. Я думаю, это показатель того, что мы ведём праведные войны. Разве нет? Тактическая хитрость — это же хорошо» — «Верно ты говоришь. И я не увидел в твоей задумке ничего плохого, а потому и допустил её. Но ответ может быть дан в словах Пирама — тот самый Табальд. В праведной войне всегда две стороны: праведность и нечестие. И праведность всегда побеждает. По всей видимости, завоевание запада носит также иной характер — очистить Андор от скверных людей, на подобии этого Пирама. И, возможно, Татик направляет так, чтобы наша поступь прошла через Кататод. Если это так, зачем противиться возможности поразить истинного врага?» Виран немного призадумался, а после отвечал: «Что ж, кажется, мне всё становится понятно. Я думал, что, ведя эти войны, сражаюсь за благополучие людей, которые проживают в Андоре, а на деле оказывается, что я свершаю нечто более великое, а именно исполняю волю богов. Должен признать, это большая ответственность. И, если честно, мне страшно. Я боюсь не ударить в грязь лицом. Если в таком деле оступиться, то будут серьёзные последствия. Готовы ли мы к такому?» — «Если берёшься за такое дело, которое тебе предлагают великие, то они тебе и помогут его свершить. Если же ты струсишь и не станешь инструментом в руках владык, то их воля всё равно исполнится, но через другого человека или даже не человека. Но в таком случае ты не можешь рассчитывать на поддержку богов, ведь, как оказалось, они не могут рассчитывать на тебя» Чуть призадумавшись, Адин отвечал: «Выходит, исполнение воли, как ты говоришь, великих — это самый лучший путь. Нелёгкий и порой, как может показаться, невозможный, но самый лучший» — «Именно так» — «Что ж, пусть будет так. Пусть поступь войны широким маршем пройдётся по этим землям и очистит от тех, кто нечестив» Сказав это, он велел, чтобы позвали гонца.
В общем, с того самого дня Адин стал действовать решительно. Он вызвал из Вальдэра двадцать тысяч своих воителей, чтобы спланировать дальнейшее продвижение. Виран также взывал к своему генералу, чтобы тот участвовал в составлении плана действий. И Асон присутствовал при этом. Правда, не всегда. Пристрастие к алкоголю было сильнее здравого смысла, а потому, когда он был трезв, то вникал в то, что придумывали Адин и Дракалес. В иные дни виран и тарелон продолжали без него. Становилось очевидно, что на него положиться было нельзя. Но Адин всё равно терпел его. План составлялся с особой тщательностью, так, чтобы в каждом завоёванном городе можно было оставить некоторых воинов, которые смогли бы оборонять новую территорию от возможного нашествия противника. Хотя прошло уже столько времени, а Гамион как будто бы из жадности не хочет растрачивать своё воинство для того, чтобы отбить то, что потерял. Но всё же Адин терять не намерен бдительности. Ему хотелось сначала рассчитать всё так, чтобы в каждом городе оставалось по десять тысяч его воителей. Однако этого было недостаточно. Они дойдут до предпоследнего
«А чего такой недовольный? — поинтересовалась Золина после того, как они пересекли врата, — Мы, наконец-то, вернёмся к нашему учителю и продолжим воевать плечом к плечу» Юный щитоносец отвечал: «Да нет, я доволен. Просто не показываю это» — «Ты и в самом деле думаешь, что мы с Вихрем поверим в это? Да ты ж такой, что у тебя на лице всё написано. Давай выкладывай. Что, у тебя там любовь в Вальдэре появилась?» — «Это у тебя там любовь появилась. Я ж говорю, что рад примкнуть к Дракалесу. Просто не показываю это» — «Ладно, я надеюсь, что он озвучит причину твоей печали, чтобы мы знали. Эх, вы только представьте: снова рядом с ним. Почувствовать этот дух войны, испытать этот боевой раж, снова быть сильными и уверенными. Наверняка мы идём в нападение» Вихрь отвечал: «Согласен, а то я что-то истосковался по сражениям. Я столько тренировался, что хочу новые приёмы уже на противнике отработать» Асаид ничего не сказал. Его вырвали из этого состояния покоя, которое начало овладевать им. Ему нужно будет распрощаться с беззаботными днями, с громким смехом и обожанием, которое он ловил на себе от других воителей. Теперь нужно будет постоянно сражаться, мало спать и быть как все. Вихрь рвался в бой, чтобы испытать зелье Индура. Алхимик провёл множество усовершенствований и вывел идеальную формулу. Осталось теперь только испытать её в бою. Вихрь нёс собой склянки с новыми отварами. А, чтобы не разбить их, каждая баночка была обёрнута кожей. И всё-таки у него на шее висел металлический флакон, в котором находилось средство, которое способно нейтрализовать воздействие любого зелья, на тот случай, если что-то всё-таки пойдёт не так во время этого сражения. Если всё пройдёт, как надо, воинство южан получит огромное преимущество. Никто, кроме Золины и Дракалеса не знал об этом. Поэтому он и сказал, что выучил новые приёмы, а потому спешит испытать их в бою. Золина стремилась к Дракалесу по понятным причинам. И, говоря со своими друзьями, она ничего не скрыла.
Все воители шли на главную площадь, где и должны получить дальнейшие распоряжения. И распоряжение было одним — проследовать в специально переделанное под казармы помещение, где они пока что проведут какое-то время. Однако для троих учеников Дракалеса было иное распоряжение — виран призывал их в ратушу. И все трое вошли в просторное помещение. Перед длинным столом стояли Адин и Дракалес. Увидев бога войны, Золина бросилась к нему и, казалось, готова заключить его в объятья, однако остановилась перед ним и отдала честь ударом правого кулака в левый нагрудник. Ваурд ответил ей тем же и кивком головы показал ей, чтобы она встала рядом. Она с радостью поравнялась с ним, заняв место по правую руку, после чего взор тарелона устремился на остальных, а после зазвучали его слова: «Вихрь, пусть будет прославлен тот день, когда я взял тебя к себе в ученики. За всё это время ты приумножил то, что тебе было даровано, и даже готов двигаться дальше. Что ж, действуй, как ты и задумал. А мы посмотрим, что из этого выйдет» В ответ латник стукнул кулаком в нагрудник. Затем настал черёд Асаида: «Сын кузнеца, почему ты не внял моим словам? Посмотри: твоему телу становится в тяжесть носить этих доспехи. Ты оставил мои наставления. Но этого оказалось мало. Ты даже перестал участвовать в утренних занятиях, а только продолжал отыскивать обожание тех, кто были с тобой. Они росли и поддерживали боевую форму. Ты же эту форму растерял. Скоро все воители ринутся в решающее сражение с западным вираном. Как же я тебе позволю участвовать в этом?» Асаид молчал, потому что был пристыжен. С ним заговорил Адин: «Мальчик мой, как же такое могло случиться?» Но тот не отвечал и вирану. Управитель взглянул на Дракалеса и спросил: «Что нам с ним делать?» — «Точнее, что ему нужно делать? Асаид, сын Молы, победитель Луртара, каким будет твоё слово?» Набравшись смелости, он отвечал: «Оставьте меня стражником. Я пригожусь вам в стенах города» Дракалес не отступал: «Чтобы ты своим поведением сбивал с толку истинных воителей? Те, кто останутся сторожить город, должны быть не менее собраны, чем те, кто пойдут на войну. Мы не можем этого позволить» — «Тогда верните меня домой» — «Чтобы люди говорили, будто бы я не справился с твоим обучением?» Асаид молчал. Дракалес сказал: «Скоро мы выступаем. Ты идёшь с нами. Там у тебя лишь два исхода: быть сильным и победить, либо остаться слабым и проиграть. И, если ты хочешь повысить свои шансы на первый исход, ты не будешь терять времени и пойдёшь тренироваться, чтобы к тебе вернулась хотя бы часть того величия, которым ты обладал раньше» Слова бога войны были внушительны, а потому юный щитоносец поспешил в казармы, чтобы не терять времени и тренироваться. Адин дождался, когда тот убежит, рассмеялся. Вихрь же, как и Золина, остался в недоумении, а потому сказал: «Но он же не справится» Дракалес ему отвечал: «Все последние бои мы проводим под воздействием духа войны. Когда это происходит, каждый воин становится сильным и выносливым. Поэтому вы двое можете не беспокоиться о нём. Главное, чтобы он сам захотел воевать»
Часть 16
Прошло ещё два дня. И на утро третьего был объявлен сбор. Асон к этому времени привёл себя в порядок и стоял рядом с вираном. Конечно, выглядел он достаточно скверно. Однако его присутствие делало свой вклад. Воители, видя его, понимали, что начинается самая настоящая война. Слева от управителя располагалась Золина, дальше — Дракалес, а уже слева от бога войны — Вихрь. Асаид располагался в числе остальных воителей. Невыспавшийся, уставший, но всё-таки готовый к выступлению щитник немного с завистью поглядывал на двоих учеников Дракалеса, которые, в отличие от него, всё это время держали себя в боевой форме. Однако он смирил себя и готов был заново карабкаться на эту вершину величия. Адин произносил воодушевляющие слова, утверждая, что с этого момента начинается победа. Они двинутся на столицу и будут шествовать в этом направлении непрестанно, пока не окажутся перед главными вратами Седалума. Он призывал не страшиться и не сомневаться, потому что они все, каждый воитель, идут не просто в захватнический поход, устроенный ради того, чтобы принести покой в земли Андора, но и потому что такова воля богов. Они примут участие в праведной войне, цель которой — очистить мир от скверны. Все самые ничтожные и гнусные существа, населяющие эти земли, будут повержены, и великие будут довольны им. Какие это благословения принесёт, покажет лишь победа, а потому в самом конце Адин возвысил голос ещё больше и закончил свою речь такими словами: «Поэтому, славное воинство юга, укрепитесь и воодушевитесь! Потому что мы идём за благословениями свыше!» Воинство и народ, который собрался посмотреть и послушать, ответили ему громогласным ликованием. После этого виран двинулся к северным вратам Терлатура, чтобы направиться в ту часть Западного государства, куда они ещё не ступали. Следом за ним двинулись генерал, тарелон, двое учеников его, а следом за ними и все остальные. В середине этого шестидесятитысячного воинства находились повозки со съестными припасами.