- Автора!
Шрифт:
— Писатель? А, да, мы о Клишине… Кофе можно пить?
— Да. Это настоящий, не муляж. Михин отхлебнул кофе и сказал:
— Вкусно. Она еще и кофе умеет варить! Простите. Я тут изложу некоторые факты. Все знакомые Клшпина в один голос утверждают, что Павел просто не умел говорить и писать приятных вещей. Вернее, как утверждает один издатель, не мог себя переломить. Ведь не секрет, что идеальный вкус есть у единиц, а дорогие вещи покупают все, и все хотят подтверждения тому, что не зря потратили деньги. Попробуй, скажи откровенно человеку, что он отвалил кучу денег за ерунду, которая гроша ломаного не стоит! Наживешь себе врага на всю жизнь. Поэтому нужным людям обязательно надо врать. На комплиментах карьеру делают. Не умей
— Так и талант был того же рода. Клишин изумительно описывал все гадкое, что отлично умел в людях замечать, — со вздохом сказал Ми-хин.
— Значит, в моем случае, я больше всего на свете боюсь, что жена мне изменит? — предположил Леонидов.
— Видимо, так. Вернее, вы ее наверняка очень любите, это ваша опора в жизни, что Клишину казалось нелепым и смешным.
— И я действительно тощий и красноглазый?
— Ну, во внешности у каждого есть недостатки. Люди в массе своей далеки от идеала, а те, которым повезло, большие деньги на этом зарабатывают. Вспомните свою работу в розыске. Как описывают свидетели других людей? Например, спрашиваешь: «Кто к нему приходил?» . Ответ: «Какая-то женщина в очках». Сразу представляешь возрастную грымзу, смотрящую целый день телевизор или читающую книжки под настольной лампой, а потом оказывается, что это ослепительно красивая девушка с отличной фигурой и белозубой улыбкой, но, действительно, в очках, хотя очки ей и идут. Вы худой, пусть даже тощий, и глаза у вас воспалены от постоянного недосыпания. Но можно ведь сказать и так: стройный. Человек, волосы у которого густые, черты лица правильные. Перечисли все это — возникает совсем другой образ. Вот из чего я делаю вывод, что Клишин мог просто описать все под тем углом зрения, под которым он привык воспринимать события и окружающих его людей.
— И кто же, по-вашему, его убил?
— А вот это вычислить необыкновенно сложно. Насолить Павел Андреевич успел всем своим знакомым и любимым женщинам. Если таковые у него были. Любовницам. Так будет вернее.
— Почему это он не мог влюбиться?
— С таким взглядом на людей? Я тут пробовал читать его книги…
— И?
— Ни черта не понял! — в сердцах сказал Ми-хин. — Это ж бред!
— Знаете, Игорь Павлович, у меня такое чувство, что вы пришли сюда посоветоваться. Так?
Михин вздохнул и как бы между прочим сказал:
— На дачу к Клишину в понедельник ночью какие-то хулиганы влезли.
— Что, все следы уничтожили? В которых вы хотели еще разок покопаться? — Алексей уткнулся в чашечку с кофе, чтобы Михин не поймал его взгляда.
— Да не в следах дело! Что следы! Вот и жена ваша говорит, что ничего не слышала, спала. А ведь сон у беременных женщин такой чуткий…
— Ну, исключения из любых правил есть.
— Я человек конкретный, Алексей Алексеевич, у меня нет склонностей к аналитике…
— Я не заметил. Вы прекрасно изложили писательскую концепцию Клишина.
— С чужих слов, Алексей Алексеевич, с чужих слов. Чтобы понять этого писателя и вообще всю их братию, надо самому писателем родиться, или хотя бы что-то в жизни прочитать. А я школьную программу еле-еле одолел и до сих пор не помню, кто старуху пришил
— А почему вы решили, что здесь какие-то идеи?
— Да роман этот покоя не дает! Эта злосчастная «Смерть на даче»! Вы почитайте некоторые места и сразу поймете.
— Где ж почитаю? Дайте!
Леонидов через стол протянул Михину руку. Тот посмотрел грустно, глаза у него оказались сиреневыми и глубокими, как две чернильницы. Алексею тут же захотелось обмакнуть в них гусиное перо и написать что-то о чудных мгновениях. Ресницы у его визави были длинные и пушистые, как у девушки, а губы пухлые. Симпатичный парень Игорек Михин, если отбросить слово «опер». Все правильно: описать человека можно по-разному. Смотря какие прилагательные оставить, а какими пренебречь.
— Не имею права, — сказал Михин, уставившись в потолок. А потом вдруг выдал: — Ну залезли и залезли, ничего же не взяли! Ни ценных вещей, ни компьютер, ни одежду. Так, покуролесили немного, и что? Все равно наследник пока не объявился. Заявление о взломе никто не писал. А без заявления, какое ж дело? Вы почитайте, Алексей Алексеевич, а я еще зайду.
При этих словах Леонидов едва сдержался, чтобы не покраснеть: как раз сегодня дискета с творчеством Павла Клишина была при нем. Михин же вздохнул, залпом выпил остывший кофе и попрощался. Дверь не успела за ним закрыться, как в кабинет с вытаращенными глазами влетела Марина:
— Ты от нас уходишь?!
— С чего ты взяла?
— Разве он тебя не уговаривать приходил?! Чтобы снова в милицию?! Неужели Ирина Сергеевна отпустит?!
— Тише ты. Все гораздо проще. Моего соседа по даче убили, я только свидетель, а никак не рулевой.
— Да? А зачем же он тогда еще раз придет?
— Марина, я сколько раз говорил, чтобы ты дверь плотнее закрывала?
— Я только конец разговора слышала. Ваши коммерческие тайны меня мало интересуют, все равно через мои руки проходит вся документация. Но тут такое!
— Ты только молчи. И Серебряковой не говори. Этой фирме уголовных преступлений на весь оставшийся век хватит.
— А Саша знает?
— Да, ей не повезло. Ладно, Марина, кто там по мою душу? Соединяй. — Он с откровенной тоской посмотрел на телефон.
2
Жару, что пришла в Москву в начале июня, в общем-то, ждали. Количество холода прямо пропорционально количеству тепла, — такую формулу давно уже вывел для себя Алексей Леонидов. Если в мае были морозы, значит, в июне должна быть жара. Чем сильнее был мороз, тем больше градусов тепла покажет термометр. Но таково непременное свойство природных катаклизмов: сваливаться на голову неожиданно. Неожиданно для всех стало очень жарко. Бешеным спросом стали пользоваться кондиционеры, прохладительные напитки и мороженое. Людям порою казалось, что они сходят с ума. Зацементированный и заасфальтированный город был раскален добела, словно адова сковорода. Кто мог, уехал за город, в райские кущи. Кто не мог, работал. Варился в этом котле. А безжалостное солнце, хозяин этого ада, все подбрасывало и подбрасывало поленьев в топку.
Как правило, Леонидов выходил из офиса уже под вечер и всегда мерз. В кабинете у него исправно работал климат-контроллер, установленный еще роскошным Пашей Сергеевым. Двадцать три градуса. И не меньше. За что деньги плачены! Сегодняшний вечер стал для Алексея настоящим открытием. Он вышел из офиса и почувствовал, что жарко. На него, одетого в пиджак смотрели, как на сумасшедшего. Улицы Москвы теперь напоминали гигантский пляж: мужчины разделись до трусов, женщины до бикини. Поверх бикини были накинуты полупрозрачные платки. Почувствовав себя идиотом, Алексей быстренько снял пиджак и пошел к машине.