Бальзам Авиценны
Шрифт:
Надежды не оправдались: словно связанные с ним незримой нитью, бандиты, ни на секунду не задержавшись, свернули следом. Обернувшись, Кутергин с трудом разглядел коляску и нескольких верховых. Где преследователи взяли лошадей, неизвестно. Кавалеристы они оказались никудышные, зато стреляли метко: первая же выпущенная ими пуля просвистела совсем рядом. Выстрелы словно подстегнули лошаденку, и она понеслась, закусив удила, фыркая и громко ёкая селезенкой.
«Долго не выдержит, - понял Федор Андреевич.
– дотянуть бы до леса».
Лес, казавшийся издали черной тучей, опустившейся
Вдруг Кутергин почувствовал, что лошадка под ним судорожно дернулась и начала оседать, заваливаясь на бок. Он едва успел соскочить, как кобылка рухнула, пятная дорожную пыль темными сгустками крови из ноздрей и пробитого пулей бока. Справа раскинулось поле, а слева взбирались по холму редко разбросанные домики. Капитан кинулся туда. Под ноги подвернулась тропинка, бежать стало легче, но преследователи дали по беглецу залп, и пули защелкали вокруг, выбивая искры из камней и поднимая фонтанчики пыли. Запнувшись, Федор Андреевич упал, снова вскочил и наткнулся на ограду. Перелез через нее и угодил в яму, почти доверху заваленную то ли ботвой, то ли выдернутыми из грядок сорняками. Куча пожухлой зелени спружинила и смягчила удар при падении. Неподалеку зашлась истошным лаем собака, ей ответила другая и, захлебываясь от ярости, что не может сорваться с цепи и кинуться на чужака, захрипела, налегая горлом на ошейник. Кутергин торопливо выбрался из ямы, и побежал дальше, и только тут заметил, что вгорячах потерял кинжал и теперь остался безоружным. Но не возвращаться же, да и что найдешь в темноте? Пришлось выворотить крепкую палку из плетня - все не с голыми руками.
Капитан решил поискать укрытия где-нибудь в садах или виноградниках позади деревни. Не может же охота за ним продолжаться вечно, когда-нибудь преследователи все-таки отстанут или потеряют его след? Они и так уже бросили коляску у подножия холма, и теперь за русским гнались только верховые и пешие бандиты. Однако всадникам пришлось туго среди изгородей, построек и садов. А тут еще пришла неожиданная помощь - дверь одного из домиков распахнулась, хозяин выскочил на крыльцо с ружьем в руках и пальнул в темноту. Цепные кобели начали бесноваться еще пуще.
– Луиджи!
– На крыльце другого домика тоже появился мужчина с ружьем.
– Это воры! Спускай собак!
Он кинулся отвязывать пса. Федор Андреевич не стал ждать, пока злобные лохматые сторожа окажутся на свободе - пусть лучше они покажут остроту своих клыков генуэзским бандитам. Кутергин заторопился прочь от селения, быстро пробрался через сады и очутился перед обрывом. Внизу все скрывала темнота, а вдалеке слабо мерцали огоньки двух деревень или городков, расположенных на некотором расстоянии друг от друга. Другого выхода не оставалось, и капитан смело начал спускаться с крутизны: ему
Бог смилостивился. Кутергин удачно спустился с обрыва и оказался на краю поля, за которым призывно горели огни селения. Правее светились другие огоньки, но до них казалось дальше, и Федор Андреевич пошел налево. Главное, он больше не слышал звуков погони...
***
Рико бросил карты на стол, допил вино и поднялся:
– Пойду проведать нашу пташку.
– Давай, - зевнул Фиш.
– А нам, пожалуй, пора спать. Время позднее, а завтра хлопотный день.
Титто начал убирать со стола пустые бутылки и грязные стаканы, а Шарль подошел к двери комнаты пленницы и постучал:
– Вы спите, мадемуазель?
– Не болтай на французском, - раскуривая от свечи сигару, лениво процедил Эммануэль.
– Вы спите? Отвечайте!
– раздраженно повторил Рико на итальянском и грохнул кулаком по филенке. Не дождавшись ответа, он торопливо достал ключ, открыл замок и распахнул дверь. Пташка упорхнула: об этом красноречиво свидетельствовала привязанная к ручке окна веревка из простыни. Но, может быть, дело обстоит еще хуже?
Шарль подскочил к окну и свесился через подоконник - вдруг девчонка сорвалась и сейчас ее бездыханное тело валяется внизу? Высота приличная, и остаться в живых у нее просто нет шансов. Однако тела он не увидел.
– Фиш! Титто!
– заорал Рико и, не дожидаясь, пока они прибегут, сам выскочил в коридор..
– Что?
– Эммануэль спешил ему навстречу. Его лицо стало мучнисто-белым.
– Что, черт тебя раздери?!
За ним шел Титто с пистолетом в руке. В отличие от нотариуса он выглядел абсолютно спокойным.
– Она бежала, - свистящим шепотом сообщил Шарль.
Фиш оттолкнул его и влетел в комнату Лючии. Так же, как и Рико, он выглянул во двор, зачем-то подергал привязанную к ручке рамы веревку из простыни и грязно выругался. Обернувшись, он уперся в приятеля потемневшими от гнева глазами:
– Ты упустил ее!
– Синьоры, - напомнил о себе Титто.
– Девушка не могла далеко уйти. Надо спуститься во двор, все осмотреть и догнать ее.
– Да-да, вниз, скорее!
– заторопился Эммануэль и на бегу зловеще прошипел: - Ты стал слишком часто промахиваться, Шарль!
– Не вали все на меня, - огрызнулся Рико.
Во дворе они тщательно осмотрели все закоулки, освещая их фонарем, захваченным предусмотрительным итальянцем. У нотариуса, как и у Шарля, все еще теплилась надежда, что девчонка сорвалась и расшиблась.
– Сюда!
– Титто показал на сломанные ветви колючего кустарника, скрывавшего решетку изгороди. На шипах остались клочья темной ткани.
– Она вылезла здесь.
– Этого нам только не хватало, - простонал Эммануэль, представив, как придется отчитываться перед невозмутимым, безжалостным Мирадором. А он приедет завтра утром или, самое позднее, днем.
– Прекрати ныть.
– Рико презрительно сплюнул.
– Куда ей бежать? Или в город, или в деревню за полем.
– Ладно.
– Фиш решил взять бразды правления в свои руки.
– Мы с Титто идем в город, а ты садись на лошадь и отправляйся в деревню. Живей!