Бальзам Авиценны
Шрифт:
Внезапно решиться на побег Лючию вынудил один подслушанный ею разговор.
Рядом с комнатой пленницы находилась гостиная-холл, где ее сторожа каждый вечер азартно резались в карты. Во время игры они прикладывались к бутылке и вскоре начинали говорить громче обычного. Тогда девушка ложилась на пол и приникала ухом к щели под дверью,
В тот вечер все шло как обычно: после ужина дверь комнаты пленницы тщательно заперли, и бандиты устроились в гостиной, настежь распахнув там окна. Сначала они ужинали, потом сели играть в карты. Лючия легла на пол у
– Сегодня твоя очередь караулить ее ночью, - долетел до нее голос толстяка.
– Не надо напоминать, я пока не рамолик <Старый, выживший из ума человек, страдающий склерозом>, - раздраженно откликнулся Шарль.
– Не злись, - хохотнул Эммануэль.
– Лучше бы караулить в постели, вместе с ней конечно. Девка чудо как хороша. Грудь Дианы-охотницы, глаза испуганной лани, лебединая шея, тонкая талия и роскошные бедра.
Лючия краснела и бледнела. А толстяк, сладострастно причмокивая, начал говорить такие веши, что у девушки перехватило дыхание от гнева и возмущения.
– Мы играем козыри трефы, синьор!
– прервал поток сальностей голос Титто.
– Простите, заболтался, - начал оправдываться Эммануэль.
– Но ведь никто из вас не отказался бы! Разве не так?
– Только не языком, как ты, - буркнул Шарль.
– Пока не остается ничего другого, - вздохнул толстяк.
– Девка неприкосновенна, как священная корова индусов. А потом увидим.
– Женщины всегда приносят одни неприятности.
– философски заметил Титто.
– Играем черви?
– Играем, - согласился Эммануэль.
– Долго нам еще здесь торчать?
– раздраженно поинтересовался Шарль.
– Утром приедет Мирадор.
– ответил толстяк.
– И мы отправимся дальше. А ты лучше приглядывай за нашей пташкой.
– Куда она денется?
– огрызнулся Шарль.
– Все двери заперты! И не забывай: третий этаж! Вряд ли она хочет покончить жизнь самоубийством.
– Церковь этого не прощает, - подтвердил Титто.
– Души самоубийц прямиком отправляются в ад!
– Тем не менее, - не сдавался Эммануэль.
– Хорошо!
– Шарль явно был раздражен.
Послышался звук отодвигаемого кресла, затем тяжелые шаги. Лючия моментально вскочила и отбежала к кровати. Шаги стихли у двери ее комнаты, потом заскрежетал ключ в замке и голос Шарля спросил:
– К вам можно войти?
– Я готовлюсь ко сну, - холодно ответила Лючия.
– Потрудитесь оставить меня в покое.
– Спокойной ночи, - буркнул бандит. Не открывая дверь, он вновь запер ее, вернулся в гостиную и занял свое место за карточным столом.
– Я буду проверять нашу пташку каждый час.
– Она выцарапает тебе глаза, - засмеялся толстяк.
– Не выцарапает, - меланхолично заметил южанин.
– Ваша очередь сдавать, синьор Бенито.
Девушка села, обхватив колени руками, и закусила губу: что делать? Утром приедет загадочный Мирадор, и бандиты собираются увезти ее еще дальше, но куда? И тут решение пришло само собой - надо бежать этой же ночью! Не теряя драгоценного времени, она вскочила
Кажется, Шарль обещал проверять ее каждый час? Наверное, стоит дождаться следующей проверки и лишь после этого действовать. Не раздеваясь она легла на голый матрас, укрылась до подбородка одеялом и начала жарко молиться Пресвятой Деве, прося сохранить и спасти ее. Время тянулось медленно, из гостиной доносились возгласы бандитов, продолжавших карточную игру. Часов у Лючии не было, и оставалось лишь набраться терпения и ждать, ждать...
Наконец, раздались шаги и стук в дверь. Голос Шарля громко звучал в тишине:
– Вы спите, дитя мое?
Его слова вызвали взрыв смеха у оставшихся в гостиной. Лючия повыше натянула одеяло - вдруг бандит вздумает войти в комнату?
– и ответила:
– Оставьте меня впокое!
Шарль хмыкнул и ушел. Девушка тут же встала и на цыпочках прокралась к двери. Кажется, ее сторожа продолжают игру? Тем лучше!
Она тихонько открыла окно, привязала к бронзовой ручке рамы сделанную из простыни веревку, перелезла через подоконник и встала на узенький карниз. Еще не успев сделать и шага, Лючия почувствовала, как горло сжали спазмы страха и как замерло сердце: одно дело - смотреть из комнаты во двор и мысленно совершать побег, и совсем другое - стоять на узеньком карнизе на краю зловещей темной пустоты. Но есть ли путь к отступлению? И куда он приведет ее - к новым страданиям?
Лючия крепко ухватилась за спасительную веревку и медленно двинулась к плетям дикого винограда, стараясь не смотреть вниз, чтобы не закружилась голова. Помертвевшими губами шепча молитвы, девушка уговаривала себя не бояться: дева Мария всегда слышит просьбы несчастных и не оставит в беде! Только бы ничего не заподозрили бандиты, устроившиеся в гостиной, - ее окна совсем рядом и отчетливо слышны голоса толстяка и Шарля; Титто, по своему обыкновению, больше отмалчивался.
Показалось, что прошла целая вечность, пока она шла по карнизу, но, наконец, ей удалось дотянуться до толстой и прочной лозы. Не выпуская веревку, девушка ухватилась за виноградную плеть и застыла с раскинутыми в стороны руками: ее расчет оказался неверным - веревки из простыни не хватило даже для того, чтобы добраться до конца карниза!
Разжать пальцы было мучительно трудно и страшно, но Лючия заставила себя сделать это. Теперь путь назад полностью отрезан. Девушка стиснула губы и, преодолев страх, вцепилась в лозу. И та не обманула ее: под листьями скрывалась решетка из тонких реек, а это значительно облегчало спуск во двор. Сдерживая нетерпеливое желание поскорее ощутить под ногами твердую почву, Лючия начала осторожно спускаться и вдруг увидела, как квадрат света, падавшего из окна гостиной, закрыла черная тень Девушка испуганно сжалась и подняла глаза: у окна стоял Титто. Заметит он ее или нет?