Бальзам Авиценны
Шрифт:
Как только они остались одни, незнакомец подал хозяину конверт из пергамента. В нем оказались письмо и знаменитый амулет рода да Эсти - крестик!
– Невероятно!
– прошептал пораженный капитан, совершенно забыв про апельсин.
– Представьте себе: письмо было написано рукой моей сестры, а крестик висел у нее на шее, когда ее похитили.
– Лоренцо начал заметно волноваться.
– Видимо, похитители не знали его истинной ценности и сочли обычной деревяшкой, лишь потому он и сохранился.
– Что же писала ваша сестра?
– поторопил его Федор Андреевич.
– Ее продали в рабство.
– Маркиз прикрыл ладонью
– Единственное, в чем повезло бедной Марии, - по воле случая ее купил достойный человек, обладавший крупным состоянием. Судьба распорядилась так, что она стала его женой и матерью его детей. Они любили друг друга, но сестра тяжело заболела, и ни деньги мужа, ни познания лучших врачей Востока не смогли поставить ее на ноги. Перед кончиной она написала письмо отцу, не ведая, что Лодовика да Эсти уже нет в живых. Мария умоляла приютить ее ребенка и дать ему европейское воспитание, а к письму приложила крестик: любой из нашей семьи узнает реликвию даже с завязанными глазами. Гость объяснил, что не в его привычках расставаться со своими детьми, но обстоятельства вынуждали это сделать: он опасался происков врагов. И тут я обратил внимание на одно обстоятельство: на письме стояла дата почти десятилетней давности!
– Вы выполнили волю покойной сестры?
– дрогнувшим голосом спросил капитан.
– Да. На следующий лень гость привез к нам прелестную девочку лет девяти. Она хорошо говорила на итальянском и французском, но во многом, как вы понимаете, являла собой сущую дикарку.
– Лючия?
– Кутергин даже задохнулся от осенившей его догадки.
– Лючия.
– подтвердил маркиз.
– Она богатая наследница: к ней отойдет то, что отец завещал сестре, а я никогда не нарушу волю родителя. Но вы еще не знаете самого главного!
– Пожалуйста, синьор!
– взмолился Федор Андреевич, прижав руки к груди.
– Моя сестра была женой шейха Мансур-Халима, - глядя ему прямо в глаза, сообщил Лоренцо.
– Господи!
– только и мог вымолвить капитан.
– Когда родился мой племянник Али-Реза, Шейх не спрашивал о желаниях его матери, но когда родилась дочь, Мария уговорила мужа окрестить ее и дать христианское имя, а перед смертью взяла с Мансура клятву, что он отвезет девочку к ее родным. Правда, он сделал это спустя почти десять лет после смерти жены. Но не нам судить его! Теперь вы понимаете? Не могу же я оставить зятя в руках злодеев?
Маркиз тяжело поднялся и раздвинул плотные шторы. В кабинет ворвались лучи солнца и пронизали слои синеватого табачного дыма, висевшие в воздухе. Синьор Лоренцо открыл рамы и посмотрел во двор. Федор Андреевич подошел и тоже выглянул через его плечо - ребята старого Пепе укладывали на крестьянскую телегу два длинных свертка в мешковине.
«Вот и позаботились о раненом, - подумал капитан.
– Интересно, что произошло в подвале после нашего ухода? Наверное, лучше не знать этого. Иначе другими глазами начнешь смотреть и на Лоренцо, и на Пепе с его неизменной трубкой, и даже на отца Франциска, который темной ночью, с расстояния в десяток саженей, без промаха всадил пулю прямо в сердце врага».
– Вам нужно хоть немного отдохнуть.
– Маркиз отвел его от окна и, словно подслушав мысли русскою, мягко посоветовал: - Лучше выбросите из головы то, что сейчас ненароком увидели. Здесь свои законы...
Глава 12
Выходя из
Постоянно сопровождавшего гостя охранника нигде не было видно. Не оказалось его и в комнатах, отведенных капитану, и тот понял: отныне он пользуется полным доверием. Кутергин задернул шторы и завалился на кровать, но уснуть никак не удавалось. Из головы не выходила рассказанная маркизом история - мрачная, зловещая, полная трагизма и в то же время романтическая, почти сказочная. Кто мог подумать, что Лючия - такая нежная, прекрасно воспитанная девушка из аристократической семьи - окажется дочерью маркизы Марии да Эсти, и слепого шейха Мансур-Халима? Разве мог предположить Кутергин, что он скитается по раскаленной пустыне и диким горам, рискует жизнью и делится последним куском хлеба с отцом и родным братом той, кто в самом скором времени станет властительницей всех его дум и желаний? Насколько капризна и непредсказуема Судьба!
Впрочем, отчего он удивляется утонченности, красоте и воспитанию Лючии? Ее отец в молодости наверняка был очень интересным мужчиной, а брат Али-Реза просто красавец. Если его одеть в европейское платье, то дамы в салонах начнут сходить с ума по молодому шейху. К тому же Мансур-Халим происходил из древнего аристократического восточного рода.
«Зачем маркиз сказал, что Лючия богатая наследница?
– думал капитан, ворочаясь с боку на бок и тщетно пытаясь задремать.
– Сказал специально, дабы сразу поставить все на свои места: мол, на чужой каравай рта не разевай?! Ты ее спас, мы тебе признательны и благодарны, но не настолько, чтобы породниться?»
Как причудливо все переплелось и смешалось: карты караванных троп и колодцев, древняя шкатулка с костяными табличками, рукописная книга, погони, засады, встречи с необыкновенными людьми и путешествия чуть ли не через половину земного шара. Нет, нельзя мучить себя размышлениями. Спать!
– приказал себе Федор Андреевич. А с Лючией он объяснится сам, при первой же возможности...
В десять утра Кутергина разбудил дворецкий и пригласил к завтраку. По военной привычке капитан быстро привел себя в порядок и спустился в столовую, надеясь увидеть там Лючию, - может быть, удастся поговорить с ней прямо сейчас, и если девушка ответит решительным отказом, не оставив ему никаких надежд, придется подумать, как отступить, не теряя достоинства. Ах, как жаль, что пропали все деньги! Хотя неприлично использовать золото, полученное для спасения отца, на подарки и ухаживание за его дочерью.
К разочарованию Федора Андреевича, за столом сидел один маркиз. Он приветливо улыбнулся гостю и подал ему сложенный лист бумаги. Русский развернул и увидел какой-то чертеж.
– План дома в Модене, - объяснил Лоренцо.
– Несколько моих надежных слуг уже на месте, а мы выезжаем после завтрака.
– Хорошо. Вы уже решили, как действовать?
– Два десятка ребят старого Пепе имеют достаточный опыт: они в считанные минуты ворвутся в дом и освободят Мансур-Халима.
– Чтобы пустить ему пулю в лоб или всадить нож в сердце, нужно еше меньше времени, - покачал головой капитан.