Бард

Стерх Евгений

Мы двигались весь день, сделав только один привал вскоре после полудня, чтобы перекусить. Затем снова тронулись в путь, стремясь еще до наступления темноты достигнуть густого леса, в котором проще затеряться. Все это время я не мог отделаться от навязчивого ощущения, что я что-то упустил во всем этом деле. Как-то не вязалось между собой все происходящее. Что-то такое особенное знал об этом деле Тибо – оно его пугало, он постоянно говорил об опасности, об осторожности, о секретности миссии. Может быть, это «что-то» стало известно и Аштону? Но каким образом? Тибо продал? Даже если он и в самом деле был когда-то карманным воришкой в Регентролле, как

говорит Риголан, едва ли он стал бы меня продавать Аштону. Будь у него такая мысль, он бы изначально не поддержал моих планов похода в Гасенск и уже десять раз успел бы связаться с Аштоном, пока мы готовили экспедицию. Правда, перед самым нашим походом Тибо посвятил в наши планы магистра Соренцу. Мог ли меня сдать Соренца? А кто же его знает – Соренца замкнутый тип, никому в целом свете не известно, о чем он думает. То есть в принципе мог. Одно можно утверждать наверняка – Аштон точно знал, куда мы идем, иначе зачем ему путники, которые направляются куда-то на восток?

Кроме того, до Аштона информация о событиях в Гасенске могла дойти и помимо академии бардов, каким-то иным путем. И что-то в этой информации имеет значение для Аштона. Хорошо, но если так – чем я могу ему помочь? Рассказать больше, чем он уже знает? Скорее всего он знает столько же, сколько и я. Дать нам какое-то особое поручение? Да, в его распоряжении целая армия вкупе с тайной полицией, что, больше некому выполнить это поручение? Выходит, Аштону просто нужно задержать наш отряд, а то и вовсе принудить нас не идти на север. О, как интересно! Что же за тайна сокрыта в смерти далекого северного гарнизона, что самый могущественный монарх Файерана препятствует ее раскрытию?

Я долго ломал над этим голову, так, что она в конце концов разболелась. Я даже вздохнул и посмотрел на спину Риголана, ехавшего впереди – отроги Северных гор ему были знакомы хотя бы по карте, потому он вел нас. Поговорить бы с темным эльфом – у него светлая голова. Но в пути мы предпочитали молчать, чтобы лучше слышать происходящее вокруг.

Когда светило село, мы продолжали двигаться, стремясь достигнуть таежных лесов хотя бы до утра. Каменистая почва под ногами ящеров потрескивала, чахлые деревья на ней в неверном свете сумерек начинали приобретать странные и страшноватые очертания. Тут меня догнал Боб и сказал:

– Какая-то жутковатая местность. Так и кажется, что откуда-нибудь выскочит злобная ночная тварь – вампир какой-нибудь, обращенный в летучую мышь, или десяток скелетов с копьями. Выйдут и скажут: «Кто потревожил наш поко-ой!» – провыл Боб низким басом, так, что я, несмотря на усталость, расхохотался. – Не люблю мертвяков, ужас! – поежился Боб.

– Вампиры не обращаются летучими мышами, а скелеты-воины – это вообще сказки для маленьких, – все еще улыбаясь, ответил я. – Сам подумай, какая от скелета польза? Какой из него воин? Одни косточки. Даже если бы кто-то и поднял его из могилы, такой воин от первого же удара рассыплется на отдельные кости. Кто будет на такого вояку силы тратить?

– А вот я слышал, что некроманты из любого мертвяка могут воина сделать! – заявил Боб.

– Ерунда это, – снова улыбнулся я. – Ничего из мертвого сделать нельзя. Смерть, она и есть смерть, это не игрушки. Некроманты в основном используют зомби. А никаких не скелетов. А зомби по большому счету вообще не мертвые. Они в общем-то живые, хотя большая часть функций мозга у них не работает. Мышление как таковое отсутствует, навыки остаются. Человеку вводят яд… – И тут я дернул повод, да так, что уставшая Оррил

даже взвизгнула, но покорно остановилась. Я застыл с открытым ртом.

Боб тоже остановился и уставился на меня как на ненормального. Услышав шум за спиной, остановился и Риголан, обернулся взглянуть, что случилось.

– Ты чего? – почему-то шепотом спросил Боб.

– Черт! – Я даже скрипнул зубами от злости. – Черт! Я же с самого начала все знал! Отгадка была у меня под носом! Какой же я идиот!

Я спрыгнул с ящера, отцепил от седла ящик с походным кабинетом, грохнул на землю и раскрыл его. Выхватил оттуда книгу о ядовитых рыбах, которую приказал скопировать для меня Тибо:

– Вот! Вот кто меня предал! А я, дурак, ломал себе голову – кто сдал нас Аштону?!

Теперь уже все мои спутники, спешившись, изумленно смотрели на меня. Я начал быстро листать книгу и вскоре нашел интересовавший меня рисунок.

– Боб! – обратился я к молотобойцу. – Ты помнишь, что Салазар рассказывал нам о рыбе, которой отравили солдат?!

– Ну-у… – неуверенно протянул Боб, почесав затылок.

Я нетерпеливо перебил его:

– Он говорил, что рыба эта отвратительная на вид, что она колючая, помнишь?

– Ну, да, – опять неуверенно протянул Боб, и я сунул ему в руки книгу:

– Посмотри на нее – вот она.

На рисунке, на перекопированной гравюре из оригинальной книги, была изображена рыба хлокхан – ужасное создание, с глазами навыкате, утыканная колючками, раздутая, как шар. Боб придвинулся к книге, чтобы рассмотреть рисунок в сумерках получше, а затем с омерзением отшатнулся:

– Фу, какая гадость! Как ее вообще можно было есть?! Какой бы она вкусной ни была – как можно жрать такую гадость?!

Ко мне приблизились Риголан и Джонатан. Риголан бросил беглый взгляд на рыбу. Поднял настороженные глаза на меня. Джонатан, прищурившись, всмотрелся в рисунок.

– А-а-а! – радостно протянул он, словно встретил старого знакомого. – Рыба хлокхан! Слушайте, если эта рыбка замешана в нашем деле, оно мне все больше и больше нравится, да, нравится! – радостно сообщил нам Джонатан. Боб и Риголан смотрели на него с недоумением. Потом перевели взгляды на меня, словно бы требуя пояснений.

– Рыба хлокхан – невероятно ядовитая рыба, – пояснил я. – Считается, что малейший укол одной из ее иголок убивает человека, но это не совсем так. Яд этой рыбы не убивает, он вгоняет человека в кому, парализуя большую часть мозга. И применив особый ритуал, человека можно вывести из комы, только он после этого уже не будет человеком. Он станет зомби. Эта рыбка – любимая тварь некромантов, – сказал я, и Джонатан радостно закивал, подтверждая мои слова. – Вот о чем Тибо догадался с самого начала, но мне, сволочь, так ничего и не сказал! Он и Соренцу пригласил именно для того, чтобы уточнить насчет колючей рыбы, наверняка! И перчатки со щипцами они мне дали, чтобы я эту рыбу им добыл, а я, идиот, не задался вопросом – что они о ней знают! – бушевал я в запоздалой ярости.

– Стало быть, наш темный маг – некромант? – уточнил Риголан.

– Вне всяких сомнений! – решительно заявил я.

– И отравленный гарнизон?.. – начал было Риголан, но не закончил фразу. Я договорил за него:

– …Теперь превратился в зомби – сохранивших навыки воинов, здоровенных и сильных. И, похоже, нам с ними еще предстоит встретиться.

– Именно! – воскликнул радостно Джонатан. – Я же говорю – дело принимает все более интересный оборот!

– Мама дорогая! – только и смог сказать побледневший Боб.