Барон

Крабов Вадим

Лиона с Жирандой вышли из кабинета. Я продолжил:

– Сегодня же отдам распоряжение Прунису: всех людей пропускать в замок только по одному через калитку под прицелом трёх стражников с арбалетами. Всех без исключения, включая нас. Если встретится чёрный – стрелять и закрывать дверь. Нет, Агнар, сделай мощные амулеты с «ловчей сетью», Жизнь лучше проникает сквозь защиты Смерти, и живые останутся, маяк не запустится, верно? – Тот кивнул. – Минимум для трёх стражников.

– А как грузы доставлять? – вмешалась Лиза.

– Через мост пропускать по одной подводе. Люди пройдут проверку – откроют ворота, пропустят груз и снова закроют. Подъедет следующая. Да, груз досматривать обязательно, об этом Прунису

тоже скажу. Я понимаю, это создаст затор, но иного выхода не вижу. Война, придётся смириться. Всю торговлю окончательно перенести в посад. Да, на сегодня ворота закрыть совсем. Радио все слышали? Мне Семус рассказал – по всем станциям передают о нападениях на заставы и приближении орды из степи. Что-то подсказывает мне, что случай с маяком-Гилей далеко не единичен. Так и напрашиваются диверсии на перевальных заставах. Многие поди открыты уже. Витар, пойди свяжись с Терусом по их каналу, расскажи про Гилю в качестве маяка, может, они ещё не знают о такой возможности. Понимаю, но Агнар тоже теоретически это знал, не спорь.

– И завалить подземный ход, демоны с ним! – вставил Агнар.

– Согласен. И ещё. Выдать, наконец, армии древние излучатели. Обучение они прошли. Сколько их у нас?

– Шестьдесят шесть.

– Оставим одиннадцать нам, стихийникам, остальные – полусотне спецназначения, она создана. Как не знаете? Мы с Роном, по-моему, говорили… Нет? Извиняюсь, теперь знаете. Их Рон отбирал… Лиза, обнови навык стрельбы из арбалета, твой древний станет твоим основным оружием.

– Поняла.

Я мысленно чертыхнулся и связался с Лионой:

«Извини, что отрываю, но ты сможешь без желания пленных снять их язык через лингвор?»

«Я догадалась и, думаю, смогу. Жиранда пошла за лингвором, а ты меня оторвал! Не делай так больше, знаешь ведь, чем я занимаюсь… Вот, с ума сошёл, – добавила после паузы без всякого сожаления. – Приду – расскажу».

Нашли нас просто – по статьям в газетах о победе над лавийцами. После этого нас посещали несколько агентов из числа «бельков». Так чёрные называли своих не посвящённых Неназываемому сотрудников и подданных Батвии, не совершающих жертвоприношений. Кстати, они составляли большинство населения, и были среди них и «обычные» маги, причём хорошие. Архимагов почему-то не было.

Агенты убедились окончательно: я есть я, Витар есть Витар. Неожиданным подарком стало проклятие Гили, и последний шпион сразу взял женщину в оборот. Её держали на конспиративной квартире в пригороде Волчка, и перед самым началом войны резидент-жрец зомбировал её и подвесил «метку». «Метка» – специальное свёрнутое заклинание стихии Смерти, активируется со смертью носителя и силу черпает оттуда же. Силу большую, хватает на астральный сигнал для портала.

Имён резидентуры спецназовцы, разумеется, не знали. Они добровольно вызвались на «акцию возмездия» и готовились к смерти. Принадлежали пятёрки не армии или разведке, а культу Неназываемого. Вроде наших боевых отрядов помощников Спасителя, фанатики чистой воды. Такие отряды и близко не подпускали к оперативной работе, их использовали исключительно в силовых акциях.

Рон, как ни кощунственно это звучит, погиб зря. Чёрные не собирались заходить в дом, который он защищал с таким упорством. У них был другой план: жрецам необходимо было продержаться до подхода всей нашей пятёрки, они точно знали – мы непременно выйдем, им подробно рассказал о наших привычках главный жрец обители Менк’хор. Дождаться нас и запустить заклинание «весёлой смерти». Демонские твари, ментальные удары отвлекли бы внимание. Они не знали про «зеркало» и про силу Лионы в стихии Разума. Кстати, чем она их оглушила, Лиона и сама не знала – Богиня постаралась.

«Весёлая смерть» – двухстихийное площадное заклинание четвёртого уровня из сил Смерти и

Жизни. Выглядит как серый туман. Умерли бы все, в том числе и чёрные. Хотя «зеркало» не проверяли, и уже поздно. А «зеркало» было протестировано до пятого уровня моим корявым одностихийным плетением – «водяным лезвием». Его – держало. Рон, светлая ему память, вызвался добровольцем и заставил меня выстрелить. Впрочем, наготове у него были ещё несколько мощных защит. Параноик, в хорошем смысле этого слова, любил доскональность. Как он мог забыть о «зеркале», буквально позавчера испытывали! Страх за беременную Агну победил обычное для него хладнокровие. Почему я не переживаю за Лизу так сильно? Вот, снова о Роне думаю, ищу ошибки. Хватит!

Я удивился, откуда стихия Жизни в чёрном заклинании, и Лиона пояснила. Оказывается, с некросами активно сотрудничают некоторые друиды. Это лесные отшельники, достигшие высот в стихии Жизни. В их философии есть понятие обязательной цикличности Жизни и Смерти, и им наплевать на суетность мира, на политику, на Спасителя и Неназываемого. С нашими магами они не общаются, а там, смотри-ка, нашли общий язык. Примут друиды участие в войне или нет, спецназовцы не знали. Они вообще про войну знали удивительно мало, только дату. Жили уединённо, отрешившись от мира по типу монастырей, общались исключительно между собой и с главным жрецом обители. Обслуге разговаривать с пятёрками строжайше запрещалось. Чуть что – на алтарь.

– Глубоко в память залезла только одному жрецу. Знаешь, как противно в мозгах копаться! – объяснила Лиона. – Я эмоции испытываю, чувства. Чужие! Не поймёшь, пока сам не попробуешь. Зовут жреца Варанк’хат, он родом из городка Дримсхур недалеко от столицы, Бартвуса. Их столицу назвали по имени первого чёрного в Эгноре. Хоть и рядом со столицей, но провинция глухая, в лесных чащах. В Батвии степей мало, в основном леса и болота, на севере тундра. Он из благородной семьи владетелей городка, старший сын. Воспитывали из него наследника и так достали учёбой и строгостью, что он из протеста ушёл в жрецы. Жизнь у них вполне нормальная, практически как у нас. Культ Неназываемого вместо Спасителя, демоны, как строгие наставники, и никто открыто не возмущается, а любой может попасть на алтарь. Даже странно. Но подспудно Варанк’хат всегда этого боялся. Преступников туда отправляют, и окружающие одобряют такой закон. У них в провинции поэтому и преступлений почти не было, но были приписки со стороны чиновников из столицы. Власть у них большая, и вот их-то и боятся, взятки дают. Те берут и сами боятся: вдруг их на алтарь. Всё там давно налажено, о другом они просто не ведают. «Мой» жрец в юности о системе не задумывался, другое в уме крутилось, сами понимаете. Став жрецом, он неоднократно встречался с демонами. Впечатления неоднозначные. Страх и восхищение, ужас и обожание, презрение и… не могу передать словами! О боги, а что они испытывают от жертвоприношения! Объяснить вообще нельзя, это как… – Лиона засмущалась, – им очень приятно, а мне противно было. Мерзость! Спрашивайте, трудно обо всём рассказывать, не соображу.

– Заклинания и жезлы? – сразу спросил Агнар.

– Заклинания… – Лиона задумалась. – У некросов плетут из стихии Смерти, жрецам готовые вкладывают демоны или те же некросы, а некоторые сами – бывшие некросы. Жезлы тоже демоны передают. Каждый на конкретного жреца, он чувствует душу. Жрец просто пожелает, и открывается портал. Тварей всегда пара, какие – не угадаешь. Твари рвут всех, кто без черноты, но ими можно управлять. Они, как бы это сказать, хотят домой и всегда надеются, что призвавший жрец сможет их вернуть. Этого сделать нельзя, но твари того не знают. Они здесь подыхают через несколько часов. Жрец может мысленно указать цель, и тогда без разницы – чёрный или белый. Да хоть демон! Главное для тварей – вернуться. Так думал Варанк’хат.