Башни Эквеллора
Шрифт:
— Что тут? О, глядь, доспешек, артефактный, небось? — оживился Тор, забывая о подруге и концентрируясь на добыче.
Мист с минуту еще посмотрела на их возню и отправилась обратно в покои Калеба, с оттенком удивления вспоминая о том, что теперь не надо с осторожностью перешагивать через валяющиеся там и сям трупы неудачливых избранных ЛЛоединн.
— По крайней мере, — вслух утешила себя Мист. — ЛЛоединн их и прибрала, как они и планировали. Причем прямо с потрохами.
А вот что делать с идейным вдохновителем местного оплота смерти и создателем леса
– “Да” или “нет”, или “может быть”, - грустно сказала себе девушка, перебирая события последних часов. Весь день с момента пробуждения выдался настолько отвратительным, что на поиски информации по Книге особых сил не было, и даже просто заснуть казалось труднейшей задачей. Ощущение потерянности и бессилия в принятии решения умножалось и усиливалось тишиной и серыми сумерками вокруг, в которых словно можно было расслышать движение времени.
— Что мне делать? — одними губами спросила Мист у вечности вокруг себя, и это последнее усилие словно придавило ее тяжелым одеялом, загоняя в сон.
Ей снился полный сумбур: по подземным галереям, под родными сводами пещер, в вековечной тьме горели блеклые огни, и многоголосый мелодичный хор выводил нота за нотой незнакомые песнопения на знакомом языке.
— Лантарэ, Моррайт. Латарэ, Эррах, — славословия метались вокруг, пронизывая воздух незримой силой, словно напитывая его, делая густым и тяжелым, и огни, улетая прочь из бледных рук молельщиков, складывались в глифы и знаки, пока не нарисовали озадаченное лицо Торрена, который, кажется, тряс Мист за плечи, хоть и обещал дать спокойно отдохнуть.
— Отстань, зубастая тьма, пепел в душу, — вежливо попросила Мист, пытаясь оттолкнуть настырную рожу подальше.
— Да хватит уже дрыхнуть, ночь прошла, и пол-дня в придачу, знаешь, надо хотя бы жрать иногда, если вставать не желаешь, — торопливо сообщил Торрен, в порядке защиты выставляя перед собой миску с чем-то дымящимся. Судя по запаху, там даже было мясо, поэтому девушка резко воспряла духом и попыталась сесть в кровати.
— Что, правда, что ли, так долго дрыхла? — уточнила она, принимая из рук друга ложку и устраивая миску с едой на коленях.
— Да мы уже и запасы разобрали, и выспались, и уже не знаем, куда себя ткнуть, — пожаловался Торрен.
— И как….он? — Мист махнула ложкой, обозначая отсутствующий в картине мира элемент.
Торрен пожал плечами.
— Он прекрасно помнит, что дурил людей, раскаяния не испытывает, но если ты ему велишь — непременно будет. А так он ничего. Для типичного эльфийского людоеда, я имею ввиду.
— Как будто ты их много видел, — фыркнула Мист.
— Двух, — невозмутимо сложил дроби Торрен.
— Это ты кого
— Гронса лично знал, это один, — охотно пояснил парень. — Про Алгара слышал, поэтому будет считаться за половинку, и лэри Акринна полу-людоед, поэтому тоже половинка.
— И кто из них тебя так впечатлил, что создатель культа смерти, успешно морочивший голову людям на протяжении пары сотен лет на этом фоне кажется нормальным?
— Шутишь? Да они все чокнутые. Особенно лэри Акринна! Это ж как надо людей ненавидеть, чтобы их истории учить?
Мист задумчиво почесала ложкой нос.
— Соглашусь. Ладно. Давай, веди сюда своего “ничего так” протеже, устроим ему допрос с пристрастием. В порядке шибкого эльфоненавистничества, по твоим заветам, про историю.
— Сей момент, — пообещал Торрен, и, действительно, Эрил-Эррах был практически немедленно доставлен на суд Мист. Заботливый Тор даже табуреточку ему подогнал, что говорило о степени благорасположения парня к потенциальному новому члену команды.
— Торрен тебя приодел, я смотрю, — после длительного молчания прокомментировала девушка очевидное изменение облика Эрраха: вместо прежней хламиды он был одет по-походному, в простую одежду, кожаный легкий доспех, практически не стесняющий движения, и сапоги. В этом наряде он выглядел еще более худосочным и чахлым, чем раньше, и Мист смутно себе представляла, что могла бы перешибить его одним ударом.
— Не в балахоне же ему по кустам валяться! — вставил Торрен из-за стены.
— А ты не выступай, — посоветовала ему Мист грозно. — Я не с тобой разговариваю.
— Я не выступаю. Я бдю.
— Бди потише. Итак. Как там тебя? Эррах. Как тебе в голову вообще пришло создать тут культ ЛЛоединн? Или тер-Ианде у эльфов такими вещами за здорово живешь занимаются, в порядке выпускной работы?
— Он боялся людей! — снова раздалось из-за стены.
Мист громко стукнула по изножью кровати.
— Да что ж такое, мало того, что эльф, так еще и чревовещатель и пародист, вон как отлично Торрена изображает! — сварливо сказала она. — Эррах, тебя слушаю, а не твоего суфлера застенного.
— Я боялся людей, — послушно повторил за подсказкой Эррах, глядя на Мист с бессловесным восхищением и обожанием. — Когда магия стала истаивать, я, он, Эрил, и его учитель продолжали жить в Сидонии, потому что учитель сказал, это все глупость, бежать нельзя, надо оставаться и жить, и ассимилироваться с людьми. А потом пришли серые и всех ловили, и вешали. Учителя повесили, я, он, Эрил, сбежал. Долго прятался.
— Он в лесу жил, а сам охотиться не умеет! — подвякнул Торрен, и Мист швырнула в ту сторону подушкой. Та ударилась о стену и стекла вниз неуклюжей каплей. — Не жрал! И ему ЛЛоединн виделась!
— Это когда я, Эрил, он обобрал… труп ар-Дейдре под Сидонией и посох нашел, — сказал Эррах, с трудом озвучивая чужие воспоминания. — В посохе была остаточная энергия, и постепенно получилось его использовать, хоть и не на полную мощь. А он, я — жить хотел, и стал по своему… ассимилировать людей.