Башни Эквеллора
Шрифт:
Эррах удовлетворенно шмыгнул носом, шумно высморкался и затих. Мист же, стратегически разместив Книгу под тонкой подушкой, позволила себе провалиться в дремоту, более чем готовая встретиться лицом к лицу с ар-Маэрэ: у нее, в конце-концов, был целый список вопросов и претензий к нему.
Вот только мертвый маг не торопился в своей бесцеремонной манере вторгаться в ее сны: вместо эльфийского дома в чаще леса, вместо классной комнаты и Последнего города в Домене Пепла девушке снилась мирная, бессистемная чепуха, ничем не напоминающая про ожидающие ее наяву штормы.
Посередине
Мист насколько могла далеко высунула из-под покрывала босую ногу и пнула приятеля в плечо. Тот повернулся на бок, обнимая груду своих вещей, распахнул очи и воззрился на подругу.
— А оно работает, — отчетливо сказал он.
— Что? — не поняла Мист.
— Оно! — Торрен мечтательно закатил глаза. — “Красотка, я не волшебник, но мои руки тоже творят чудеса, хочешь — покажу”.
Мист приподнялась на локте, критически глядя сквозь мрак на своего напарника.
— Разве что, твоя дама совсем не понимала весторн, — сказала она, наконец. — О….так она и не понимала. Все с тобой ясно. Свою утреннюю жабу ты, видимо, уже съел.
— Он, что, с орчихой? — свистящим шепотом спросил Эррах, рискнув тоже подать голос.
— Это ты его допрашивай, — посоветовала Мист, укладываясь обратно. — Мне ваши мальчуковые подробности без надобности.
— Мальчуковые подробности! — захихикал Торрен, заваливаясь на спину и счастливо улыбаясь.
— Пожалуй, мне тоже не надо, — поразмыслив, сказал Эррах и, как нельзя более скандализированный, улегся обратно.
Утро началось, за неимением лучшего слова, забавно. На удивление, именно Эррах проснулся первым, да еще и со светлой мыслью, которую ему приспичило увековечить обсуждением с Мист. Стараясь не расплескать ценную идею, он поднялся со своего места и стал бочком пробираться к ложу мирно сопящей девушки, но не тут-то было. Пьяный или не очень, после приключений или свиданий, Торрен свои приоритеты отлично знал: потенциальная угроза ценной тушке Мист была перехвачена, завалена на пол и морально растоптана многомудрой Торреновой задницей еще до того момента, как герой утренней баталии изволил проснуться и открыть глаза.
— Глядь, — растерянно сказал он. — Рах! За что это я тебя?
— Не…не знаю! — отозвался полузадушенный эльф, с груди которого Торрен не догадывался слезть. — Я с Мист хотел поговорить, пока ты спишь!
— Так она тоже спит.
— Уже не сплю, — недовольно ответила девушка, швыряя в копошащуюся на полу пару скомканным покрывалом. — Выстроковы дети, поспать не дадут!
— Я хотел обсудить вчерашнее заклинание! — пискнул Эррах. — Мне оно всю ночь снилось!
— Нет, я не могу прямо так с утра про заклинания, — Мист села в кровати и немного подержалась за лохматую со сна голову. — Сначала умывание и еда, потом великие дела. Кто-нить таки знает, где тут уборная?..
Парни переглянулись, довольно синхронно пожали плечами, и Торрен
С завтраком спустя некоторое время явилась лично Айтхара, и ее зубастая улыбка, адресованная всем пришельцам, стала особенно ослепительной, когда оказалась обращена к Торрену.
— Приветствовать, — почти проворковала она своим громовым голосом, ставя у очага новую пирамиду из горшочков и снимая с крепления у бедра длинный, узкий кувшин. — Мы разделить трапеза, как семья и друзья, и говорить про новый день.
Она еще раз посмотрела на Торрена, вложив во взгляд столько огня, что его краем почувствовали даже остальные двое, а Торрен так и вовсе зарделся, словно поцелованный солнцем. Однако, затем Айтхара перевела взгляд на Мист, как на предполагаемого лидера команды. — Ты Моррайт. Ты придти, сказать старый Ниджиххт, снять проклятье, очистить священная земля.
— Ничего себе заявленьица, — не слишком удивленно сказала Мист и, не перебирая, забрала себе самый верхний горшочек, в котором оказалось что-то вроде запаренных грубых семян, сдобренных сладким вареньем. — Начни с простого. Кто такой Ниджиххт?
— Много рождений назад, тьму приносить люди из-за гор, а Ниджиххт придти за ними, чтобы построить Башня и запечатать тьму. Но он не мочь изгнать тьма, — грустно сказала Айтхара. Она подбирала слова с трудом, от чего ее речь казалась простоватой, но Мист отлично понимала, какого труда и интеллекта требует даже такой уровень знания мертвого, чужого языка, который ты никогда не слышал живым от носителя, к которому у тебя, может, даже гортань и челюсть совсем не приспособлена. В конце-концов, именно так сама Мист учила эльфийский — и наверняка ее односложные предложения на языке эолен звучали для настоящих эльфов в точности также, как для них сейчас речь Айтхары.
— Значит, Ниджиххт пришел, чтобы исправить чьи-то ошибки, построил Башню, чтобы что? Мертвые не вставали?
— Так, — кивнула Айтхара. — От чужой тьмы, мои мертвые подниматься из могил, идти против мы. Мы молиться о спасении, и Ниджиххт прийти из-за гор с Багровая Книга, как Книга Моррайт.
Мист встрепенулась, кинув взгляд на обложку, выглядывающую из-под импровизированной подушки. Сейчас было видно сам багровый переплет, маскировку “Эльфийской радуги” кто-то уничтожил, либо сам Калеб, либо его культисты, и темный цвет казался высокомерным и немного насмешливым — пожалуй, очень даже похоже на паскудника Мейли-из-Сполохов.
То, что здесь когда-то побывал Багровый маг, чтобы построить Башню, конечно, новостью не было — но услышать легенду о Багровой Книге и в этой забытой людьми части мира было одновременно будоражаще и странно.
— Итак, у нас есть имя не то первого, не то второго Багрового мага. Ниджиххт, — резюмировала Мист и выжидающе посмотрела на Айтхару. — Он пришел, построил Башню, обещал, что явится Моррайт и полностью утихомирит мертвецов, так?
— Так, — кивнула орчиха и украдкой кинула немного мечтательной взгляд на Торрена. — Но несколько поколений назад печать трескаться, слабеть, ее магия уходить, и мертвые пойти снова.