Башни Эквеллора
Шрифт:
— Может, — небрежно предложила Мист. — Поговорим там, где нас не услышит никто лишний?
Терновник оглянулся вокруг, словно впервые замечая чад и угар вокруг. Здоровенный наемник как раз танцевал на столе что-то варварское, потрясая всеми частями тела и завывая в такт, отбиваемый его коллегами кружками по столу. Все взгляды были явно устремлены туда, и на напряженный диалог у стойки никто и внимания не обращал.
— Тут не бывает лишних людей, — сказал юноша. — Вернее, бывают. Но Евинатий их не любит и ест.
— Мило, — похвалила Мист. — Мне тоже
— И что остановило?
— Мое прекрасное, идеальное животное взяло и превратилось в эльфа, — невозмутимо сказала девушка, отлично понимая, что правда была настолько странной, что никто ее за правду и не примет, а спишут на абстрактный юмор. — Зато я могу подновить твое кольцо и без всяких вещей.
Она и вправду научилась нехитрому трюку подзарядки артефактов, очень сокрушаясь, что не знала его раньше — но и на Мист бывает незадача, а до этого нехитрого механизма они с Эррахом додумались вместе, сложив свои знания воедино.
Терновник перевел на нее неожиданно тяжелый, изучающий взгляд, и молчал с минуту, наверное. Мист бы задергалась, если бы была одна, но Торрен и Эррах на флангах прибавляли уверенности и наглости, так что она ответила трактирщику вполне уверенным прищуром.
— Идемте-ка, отведаем редкого винца, — сказал, наконец, Терновник. — Для особых гостей.
— Ну вот, а говорил, лишних людей тут не бывает.
— Лишних не бывает. Но бывают особые, с которыми не грех и лично выпить, — трактирщик махнул рукой, подзывая одного из двух подпирающих стены рослых парней-охранников, и поманил путешественников за собой, стоило охраннику занять место хозяина за стойкой.
Через боковую дверь они вышли в светлый коридор, начисто лишенный благородного присутствия Евинатия. Там очень вкусно пахло с кухни, но путешественники следом за трактирщиком прошли мимо — в просторную и светлую комнату, отделанную светлым деревом и фигурной ковкой. Терновник широким жестом пригласил гостей устраиваться, закрыл дверь и полез в шкаф, чтобы, видимо, действительно попотчевать их вином.
— Итак, господа шантажисты… то есть, простите, фольклористы, — сказал он весело, расставляя бокалы на столе и разливая вино из старой, мутной бутылки. — Давайте, что ли, будем порядочными людьми, то есть, все обсудим по порядку. Вы знаете, кто я — но я сильно сомневаюсь, что верно понял, кто вы.
— Разве мы знаем, кто ты? — отозвалась Мист. Вино она только пригубила, едва не кривясь от кислоты, за которой совершенно не умела разобрать вкуса. — Мы предполагаем. И мое предположение таково: ты эльф или полуэльф, ты единственный содержатель этого заведения, и свою внешность скрываешь за иллюзией, поддерживаемой кольцом. И тебе нужны артефакты, чтобы вливать в это кольцо новую энергию.
— Как-то так, — довольно хищно улыбнулся Терновник. — А вы — я даже не рискну предположить, кто именно. Вначале я принял вас за обычных людей, но вы плохо читаетесь, плохо просматриваетесь. Вы двое, — он указал на Мист и Торрена. —
— Очень точно, — с оттенком удивления сказала Мист, непроизвольным нервным жестом потирая шрам на запястье. Эррах тронул ее за руку, привлекая внимание и прошептал:
— Крауэн, не эльф.
— Чего, — не поняла Мист и сурово посмотрела на Терновника. — Какой такой крауэн и почему я о таком ничего не знаю?
Терновник посмотрел мимо нее на Эрраха, пристально и цепко.
— Ты эльф, иначе не знал бы, не угадал. Но в тебе мрак и холод, и ужас извне.
— Единственный в своем роде, — без выражения подтвердил Эррах.
Глава 4
— Как насчет того, чтобы временно всем снять маски и, все-таки, познакомиться? Или, наоборот, стоит прекратить взаимные допытывания, приняв решение о взаимной помощи…. или нет. Но в любом случае хождением вокруг да около мы ничего не достигнем. Я, к примеру, понятия не имею, что такое крауэн.
— Ваэрле это знать и не положено. Прости, Моррайт, — повинился Рах.
— Я все еще не имею понятия, что такое крауэн, — напомнила Мист, намекая, что ей не нужны извинения, ей нужны сведения.
— Крауэн — это он, — Торрен махнул рукой в сторону трактирщика и уполовинил свой бокал. — Хватай и изучай.
— Это не вежливо.
— Но ты же фольклорист, — хмыкнул парень.
— Крауэны — это проклятье эолен, — сказал Терновник, видимо, принявший какое-то решение, и снял с руки кольцо.
На первый взгляд ничего особенно не изменилось: те же волосы, те же глаза, те же резкие черты лица, но все это немного заострилось, приобрело словно острый режущий край, и, когда Терновник улыбнулся, зубы показались вовсе не эльфийские. В целом он выглядел как хищный, злобный, немного звероватый эльф.
— Крауэны обычно рождаются в семьях, практикующих близкородственные браки, — кашлянул Эррах, занимая свое воображаемое место на кафедре. — И представляют собой вырожденный тип эльфа. Они агрессивны, лишены морального чувства и обладают опаснейшей способностью проникновения в мозг — в мысли и ощущения других людей.
— Ничего себе, — присвистнул Торрен и, допив свой стакан, забрал второй из руки Мист. — И о чем я сейчас думаю?
— Он уже сказал, что нас с тобой неудобно читать, — пожала плечами Мист. — Видимо, потому, что мы, вроде как, маги.
— Все-таки маги, — задумчиво повторил Терновник, слова глядя на девушку.
— Ну а как бы я еще кольцо могла зарядить?
— Но магов нет. Поэтому мои родители и жили в глуши — потеряв силы, они не смогли вернуться к королю. Именно потому, что магия оставила их наравне с остальным миром, меня не лишили моих способностей.
— А зачем кому-то лишать тебя способностей? — не поняла Мист.
— Так принято. Крауэнов с помощью ритуала лишают способности читать в чужом разуме, а затем убивают, — спокойно объяснил Эррах. — Взрослый крауэн — это редкость, свидетельство небрежения и беспечности.