Башни Эквеллора
Шрифт:
— Благодарствую, теть, — поклонился ей Торрен, и Мист покорно повторила движение, шлепком заставив Эрраха сделать то же самое. — Век тебя не забудем. Нигде таких добрых людей нет, как тут!
— Это у нас, на Мельниковом Хуторе, все такие, — раскраснелась женщина, а Мист внезапно напряглась, словно охотничья собака, взявшая след.
— Каком-каком хуторе? — спросила она осторожно.
— Мельниковом, — немного растерянно уточнила женщина. — Первый лэр-то мельников сын был, говорят, вот и обозвали весь пригород так.
— А до того, — продолжила Мист. — Крайний Хутор был?
— На месте Имрэйса был, аккурат Крайний, но это все давно было, — немного растерянно ответила
— Да, теть, не обращайте внимания, она у нас фольклорист и цельный профессор в Университете, — успокоил женщину Торрен, мгновенно сориентировавшись, хоть и сам внутренне недоумевал, с чего это Мист пробило. Он незаметно наступил подруге на ногу, от чего девушка дернулась, мигнула и виновато улыбнулась их собеседнице.
— Ой, — сказала она. — Да. Я просто легенду одну читала, про мельницу и Черную Башню, и дело было на Крайнем Хуторе, вот и удивилась. Наверное, ваше место и было, вон, Черная Башня-то есть.
— А что за легенда-то? — искренне заинтересовалась женщина, которая, видимо, ставила своей целью знать все и про все в этом краю. — А то, может, я такого не слыхала?
— Действительно, — поддакнул Торрен, который не видел ровным счетом ничего плохого в прослушивании очередной байки. — Что за легенда?
Мист, оттягивая время и вспоминая мимоходом рассказанную Ийиливой историю, извлекла пирожок из корзины и откусила, тщательно пережевывая. Пересказывать байку про Мейли, битого крестьянами, как она есть, было негоже, поэтому девушка на ходу изобретала новый сюжет.
— Жил-был возле Крайнего хутора мельник, и была у него раскрасавица жена, в которую влюбился злой маг из Черной Башни неподалеку. Жена мельника женщина была добродетельная и добрая, и мужа своего любила, поэтому ей было не до ухаживаний колдуна. Тогда он наслал проклятье и извел мельника, решив, что быстрей добьется взаимности от вдовы, которую и защитить то некому. Но это он худо думал про людей Крайнего Хутора, не знал их, думал, что все они как он, злобные выстроки сами себе и каждому в ответ. Но они, конечно, другими были: такими, как сейчас, добрыми да отзывчивыми. И мельничиха, нося дитя своего покойного мужа и опасаясь колдуна, просила их о помощи. Стали они рядить да судить, как им колдуна отвадить, да добрую вдову от бесчестья спасти, и повезло им. Аккурат тогда случилось мимо Крайнего Хутора проходить Святому Амайрилу, — Мист нужен был в истории святой или священник, который бы справился с колдуном, и она, не рискуя ввернуть кого-то другого, выбрала того, чье жизнеописание себе представляла лучше всего. — Узнав о беде, он согласился помочь. Нападать на колдуна в его оплоте, в Черной его Башне было опасно, поэтому хитростью решили его выманить. Вдова мельника зазвала его в гости, послав записку, и явился к ней, значит, колдун, беспечный и счастливый, уверенный, что победил. И ел и пил он с ней, довольный, не подозревая, что Святой Амайрил освятил волей Эйна яства, и потерял через это свою чародейскую мощь, так что легко его одолели храбрые жители крайнего Хутора. А Святой Амайрил благословил нерожденное дитя мельничихи, так что сын ее родился героем, и, возмужав, построил на месте родительской мельницы целый замок.
Селянка слушала историю, кивая и поддакивая, словно уже такое слышала, а когда Мист замолчала, сказала:
— Вот так у нас и рассказывают, — подтвердила она. — Только некоторые еще говорят, что вовсе не от мужа родился у мельничихи первый наш лэр.
— А от кого? — переспросил Торрен, потому что Мист была слишком удивлена словами женщины, чтобы сразу адекватно среагировать. Это вот этот выданный на-гора бред
— От Святого, — понизив голос до свистящего шепота, поведала селянка. — Понятно, Видящие-то не любят про это слышать, но мы-то знаем. Не родился бы от простого благословения род, несущий благость через столько поколений, нет. А вот от крови Святого, вестимо, так могло быть.
Мист старательно проглотила рвущуюся наружу версию совершенно противоположного отцовства ребенка мельничихи: тем более, что она точно знала, что у ар-Маэрэ Иллемэйра были очень хорошие шансы стать отцом героя с Крайнего Хутора.
— Могло б, — авторитетно кивнул Торрен, раздумывая над историей. — Стоп, а чего, получается, Виль был его потомок? Святого Амайрила? Настоящий?..
— Тс! — цыкнула на него женщина и даже замахала руками. — Везде, везде есть уши, есть глаза, тссс! Не говори вслух!
Торрен прикрыл рукой рот и огляделся по сторонам, а Мист, наконец, опомнившись, сказала:
— Благословение, видимо, за годы поистрепалось, откуда бы оно не взялось.
Их собеседница вздохнула, осеняя себя знаком Эйна.
— Видящие твердят, что от неверия пришли беды. Мол, юный господин Вейларис отринул праведную жизнь, в Университете этом вашем учился, где сплошь еретики, отрицающие истину Эйна.
— Враки все, — смущенно возмутился Торрен. — Во-первых, у нас там факультет богословия и собственных Видящих хоть задницей жуй, в во-вторых, Виль в Эйна верил! Уж кому как лучше знать, чем мне, да мы с ним вместе с первого курса за сокр…дружили! — неловко заключил он.
Мист вздохнула, прикрывая глаза рукой.
— Я уверена, — медленно сказала она. — Что благословение осталось при Имрэйсах, просто досталось в полной мере лэри Элианне. И стоит ей стать правительницей, как все наладится.
— Только вот не позволят ей, — вздохнула их собеседница. — Со смертью юного господина наследником все больше считают брата лэрского, Сорса.
Мист подняла вверх указательный палец, словно указывая на важную мысль, улетающую мимо них.
— А вот поэтому Виль и мог явиться с того света: чтобы правильному наследнику все досталось, — торжественно сказала она.
— А и вправду, — всплеснула руками женщина. — А и вправду могло так быть! Узрел из-за облаков, что Сорса на лэрство прочат, вот и вернулся, чтобы лучшего, благословенного наследника указать! Где ж глаза-то мои были? — риторически вопросила женщина, и взгляд ее заметался по ближайшим домам, словно она выбирала, куда вперед бежать нести свет истины.
— Ну, пойдем мы, теть, — прогудел Торрен. — Не станем мешать тебе больше. За помощь, за ласку спасибо, теть.
— Ой, идите, идите, детоньки. Мы уж тут как — нибудь. Глядь, и посадим на лэрство госпожу Элианну и все наладится, — она спешно благословила их и споро побежала, подхватив юбки, вовсе не к себе домой, а наискосок, и скрылась за калиткой.
— Истерзанные правдами пророки спешат избавиться от губящего дара, терзаясь знанием, мы гибнем от мороки, и ничего по-настоящему не знаем, — процитировала Мист по памяти, немного насмешливо и немного грустно глядя ей вслед.
— Зачем ты вообще ей эту мысль заронила? — проворчал Торрен, прибирая корзинку с пирожками на сгиб локтя.
— Но раз за разом расправляем крылья, а, значит, истина навеки правит миром, — заключила Мист невозмутимо и вытащила из корзинки следующий пирожок.
— Ты мне стихи тут не развешивай, — насупился парень, отодвигая от нее корзинку, но сзади ее уже подстерегал Эррах, который не преминул стащить оттуда две штучки — по одной в каждую ладонь. Жрать с двух рук он научился у Мист, конечно.