Башни Эквеллора

Ростова Ирина

— Однозначно, к неприятностям, — вздохнула Мист. — Куда и Евинатий не простирался.

— Не, вот как раз простирался, — прыснул Торрен, заглядывая в проход. — Евинатий велик.

— Только не понимаю, какого пепла он нужен Терновнику.

— Для красоты, — предположил Эррах, с трудом поднимаясь со стула и тоже возвращаясь к обследованию территории.

Мист задумчиво потерла запястье и ничего не сказала — против такого аргумента ей было возразить нечего, в красоте она разбиралась очень приблизительно.

— Я могу поздравить нашего темного

властелина с успешной догадкой, — через некоторое время с неудовольствием сказала она. — Таких штук тут было не две и даже не три. Ваши ставки?

— Более десяти, — тут же сказал Эррах.

— Точненько. Одиннадцать, — возвестила Мист скорбно. — И этот, мягко говоря, урод пишет о чьем-то чужом эксперименте с системой из того же набора, над которым не удается установить полный контроль.

— То есть, — перевел Торрен обреченно. — Где-то здесь бегает еще такая же тварь, двенадцатая, над которой ни у кого нет власти. Я правильно излагаю?

— Как Эйн-милостивец смолвил, — покивала Мист, вчитываясь в лабораторный журнал так, словно это был остросюжетный роман.

— Мы могли уже встречаться с ним, — задумчиво сказал Эррах. — Тот, которого мы встретили на подземном кладбище, отличался от этих, при некоторой схожести.

— Думаешь, он тоже мог быть дохликом? — насторожилась Мист.

— Кстати, вполне, — Торрен тоже оживился, вспоминая их неумолимого и пугающего противника. — Он держал огромный темп с отличной техникой, но никакой смекалки или хитрости не проявлял, поэтому мы так легко отделались.

— Но у него хватило ума отступить, — задумчиво сказала Мист. — Или ему приказали.

— Возможны оба варианта. К сожалению, мы сможем достоверно выяснить, что он неуправляем, только когда не сработает наш дублирующий механизм.

— Достоверно! — фыркнула Мист, поудобнее уселась на столе и продолжала читать. — Наш ученый упоминает людей, но под собственными обозначениями. И я с наскоку не разберусь, кого он имеет ввиду. Может, Терновник потом угадает? Он тут всех знает. Жаль, это лабораторный дневник, а не личный.

— Возьми с собой, потом покажем этому блюстителю красоты, — посоветовал Торрен. — И пойдем уже тоннель посмотрим, может, и спрашивать ничего не придется, припремся как раз ко всеобщему сбору злодеев на их злодейский завтрак. И всех сразу и накроем медным тазом.

— У меня уже голова гудит как этот самый таз таза от местных достопримечательностей, — посетовала Мист, засовывая лабораторный журнал в сумку безропотного Эрраха. — Проверим тоннель, а потом посмотрим. В идеале было бы неплохо отдохнуть.

Торрен широким жестом указал на длинный, узкий стол, явно использовавшийся для разделки жертв.

— Если совсем приперло, вот тут кроватка как раз для тебя, мы тебя покараулим.

— Спасибо, — мило ответила Мист, глянув на предложенное ложе. — Но я лучше пешком постою. В смысле, как-нибудь справлюсь.

Идти в тоннель, выложенный камнем и пропитанный сыростью (и Евинатием) ей совершенно не хотелось, но разворошив часть

вражьего логова, останавливаться было нельзя, чтобы не дать противнику возможности перегруппироваться и встретить их во всеоружии. Поэтому вариантов особо не было: либо они идут по гадкому тоннелю сейчас, либо, вероятно, никогда.

— Эх, а ведь всего лишь пришли проверить слухи про Виля, — вздохнула девушка, махнув Торрену рукой, чтобы шел первым.

— Вот мы и проверяем. Кто ж виноват, что нам тут вечно приходится Святого Амайрила замещать?

— И ведь от Видящих никакой благодарности, — поддакнула Мист. — Того и гляди повесят или сожгут. Если что-то узнают, конечно.

— Не узнают, — сказал Торрен, который из-за переходов между башен чувствовал себя крайне самоуверенно. Собственно, пользуясь тем, что теперь мог перемещаться между башнями сам и ничуть не напуганный первой осечкой, он таки повадился таскать небольшие грузы и документы между Университетом и Сарэном и строил самые далекоидущие планы относительно разведки и освоения других стратегических направлений. В карте Мист им собственноручно были помечены самые перспективные для курьерской работы направления, которыми он намеревался заняться сразу же по окончанию текущей разведоперации.

— И чего же я хочу? Расскажи мне. В тебе не осталось живой крови и живой силы, пепельные ветры иссушили в тебе все то, что было изначально. Ты пуст, ты шелуха, оболочка. Мертвая шкурка насекомого, вот ты кто. Застрял на краю, зацепился и висишь, трепеща на ветру бессильными хитиновыми крыльями.

— Ты хочешь мою душу, — спокойно сказал маг. — Мою любовь. Мою ненависть. Мои сны и мою плоть, потому что я не потерял их, проходя через Домены до тебя, и ты алкаешь их, потому что тебе такого никогда не вкусить иначе.

Тоннель был узким, низким — Тор без конца бурчал под нос про низкорослых задохликов, которые такое строят, но совсем не душным, хоть это радовало. Правда, весь путь им пахло плесенью и сыростью, но с этим можно было только смириться.

— Вот мы тут такие протискиваемся, — пропыхтела Мист в одном особенно неудачном месте, которое Торрену пришлось проходить боком, а Мист поленилась снимать сумки и еле пропихнулась. — А тут нам навстречу очередная сдыхоть.

— Не каркай, — попросил Торрен. — Знаю я твои мрачные предсказания, вечно что-то случается потом!

— Это все потому, что я реально смотрю на вещи, — наставительно пояснила Мист. — И многие вещи предвижу заранее.

— Да ты их не предвидишь, ты их со смаком предвещаешь, — возмутился Тор и осекся, к чему-то прислушиваясь, а потом резко сбавил и так невысокую скорость продвижения, почти крадучись продвигаясь дальше. Не иначе как Мист накаркала слишком метко: вокруг и впереди слышались смутные голоса, словно призраки болтали в толще стен. А еще к запаху плесени стал добавляться аромат свежевыпеченного хлеба, создавая непередаваемый тошнотворный букет.