Бастарды
Шрифт:
– Сам?
– Да. Сам. Выпускает себе кишки на ладони. Для этого есть специальный ритуальный нож, кусункобу. Он есть у каждого самурая. Есть и у Такеши.
– А как же ты? Как же он сможет оставить тебя?
– Я последую за ним. Я дочь самурая, и у меня тоже есть честь.
– А нож?
– Он мой муж. Я могу взять его нож, – коротко ответила Юко и вернулась к Ал-Тору.
– Прав был старик. Характер у нее как булатный кинжал. Ни страха, ни трепета, – тихо сказал Топ-Гар, глядя вслед девушке.
Так
Неожиданно Ал-Тор застонал и попытался отвернуться от длинного языка, без устали натиравшего ему висок. Такеши моментально оказался на ногах. Юко принялась отводить барса подальше от юноши, а ее жених уже осторожно вливал воду в растрескавшиеся от жажды губы.
Поперхнувшись, Ал-Тор закашлялся и Такеши подхватил его под голову, приподнимая и помогая вдохнуть. Кое-как успокоив дыхание, Ал-Тор повторил попытку и, напившись, тут же попытался встать. Но ничего не вышло.
Руки и ноги юноши, словно разом утратили всю свою силу и гибкость. Все, чего ему удалось добиться с третьей попытки, это приподняться на локте. С трудом сфокусировав взгляд на сидящих рядом, Ал-Тор медленно провел ладонью по лицу и хрипло прокаркал:
– Кажется, это становится дурной привычкой.
– Что именно, хозяин? – спросил Такеши, не пряча довольной улыбки.
– Валиться в обморок. Ради всего святого, кто умудрился притащить сюда этого зверя? Вы что, решили скормить меня ему?
– Вы не свалились в обморок, хозяин. После боя вы потеряли много сил и просто уснули. А Гурхан, он просто помог разбудить вас, – ответила Юко, обнимая барса за шею. Огромный зверь спокойно сидел рядом с носилками, внимательно разглядывая очнувшегося юношу.
– Такое впечатление, что он чего-то ждет от меня, – задумчиво протянул Ал-Тор, бестрепетно глядя прямо в янтарные глаза зверя.
– Если только небольшой благодарности за свою помощь. – Улыбнулась Юко.
– И как же я могу выразить ему свою благодарность? Если только отрезать от себя кусок мяса, чтобы угостить его свежатиной. Боюсь только, что мясо будет жестковато. – Усмехнулся Ал-Тор.
Юко открыла рот, чтобы что-то ответить, но барс ответил за себя сам. Поднявшись, Гурхан медленно подошел к лежащему и, подняв мощную лапу, небрежно толкнул юношу в грудь, чуть выпустив когти. Огромные когти прошлись по коже на груди, оставляя четыре параллельных царапины. Нагнувшись над упавшим, барс лизнул его в лицо и вернулся к девушке.
– Понятно. Хочешь сказать, что давно бы уже полакомился мной, если б захотел? – с трудом вернувшись в исходное положение, проговорил Ал-Тор, глядя в глаза Гурхану. Тихо рыкнув, барс улегся рядом с Юко и принялся вылизывать когти, которыми
– Значит, я валяюсь вот так с того момента, как все кончилось? И чем кончился бой? Кто остался в живых? – спросил Ал-Тор у Такеши.
– Никто. Никто не выжил, хозяин. Вы сдержали клятву, – тихо ответил воин, невольно содрогнувшись, вспомнив картину увиденной резни.
– Я победил только благодаря тебе, друг. Это ты заставил их спешиться.
– Нет, хозяин. Вы победили бы в любом случае. Что вы помните, хозяин?
– Что я помню? – задумчиво переспросил юноша и замолчал, пытаясь собраться с мыслями. – Не помню. Ничего. Только начало боя, когда я спустился на площадку. Дальше все в тумане. Ускользает, словно сон.
– Это хорошо. Отпустите этот сон, хозяин. Не надо его вспоминать. Надо жить дальше.
– Жить! Зачем? Вернее для чего? Вы ждете от меня помощи и защиты, а я не смог защитить даже собственную мать.
– Она умерла счастливой, на руках у сына. Другой смерти она не желала.
– Пусть так. Теперь уже ничего не исправишь, но как мне смотреть в глаза старикам? Что скажут они? Что сын не спас мать? Позволил убить ее?
– Нет! – раздался голос, привыкший отдавать команды и бросать боевой клич. – Никто не посмеет обвинить вас в подобном, мастер. А смотреть нам в глаза вы должны прямо, как делали это всегда.
Ал-Тор медленно повернулся, оглядываясь на говорившего, и увидел стоящих ровным строем ветеранов. Гвардейцы стояли, как на параде, в две шеренги, с обнаженным оружием. Топ-Гар шагнул вперед и, отсалютовав мечом, добавил:
– С возвращением, мастер.
Ал-Тор сцепил зубы и начал подниматься. Медленно, с трудом, он заставил свое тело подчиниться. Такеши подскочил к нему и, осторожно поддерживая за пояс, помог встать. Придерживая юношу за плечи, он почти вынес его из-под навеса. Ал-Тор огляделся, словно что-то выискивая. Потом его взгляд остановился на мече, который он так и не выпустил из рук.
Неопределенно хмыкнув, Ал-Тор оттолкнул Такеши. Тот чуть отступил, укоризненно глянув на сотника. Юноша тяжело оперся на меч, пытаясь сохранить равновесие. Потом собрав остатки тех немногих, что еще остались, сил, Ал-Тор выпрямился и отсалютовал ветеранам мечом.
Тридцать луженых глоток ответили ему таким восторженным ревом, словно он только что победил в бою со смертельным врагом. Улыбнувшись, юноша начал заваливаться на спину. Длинный меч был еще слишком тяжел для неокрепших после долгого сна рук и просто перетянул его.
Подскочивший Такеши просто поднял юношу на руки и унес, не обращая внимания на протесты и возмущение, под навес. Уложив Ал-Тора на носилки, он вернулся к ветеранам и, укоризненно качая головой, сказал:
– Чем вопить и заставлять его так напрягаться, лучше бы подстрелили какую-нибудь дичь да сварили мясной отвар. Жесткой пищи ему сейчас нельзя. Желудок не примет.