Базилика
Шрифт:
— То же самое я сказал Его святейшеству, когда он прокрался сюда как-то ночью. Я сказал: «Надеюсь, вы пришли не для того, чтобы удостовериться в своем чуде, Ваше святейшество», и он рассмеялся. «Лютер, — сказал он, — люди умирают тогда, когда того хочет Господь. У Него, наверное, на твой счет задумано нечто большее». Я сказал: «Конечно, я не хотел умереть, прежде чем меня рукоположат, зато теперь я священник».
Я одобрительно кивнул. Папы должны разбираться в церковных тонкостях.
— И как был папа?
— Прекрасно. Мы поговорили несколько минут, и он ушел. Он приехал на мотороллере, Пол, веришь? На нем был большой шлем. Никто
Он замолчал, и я понял, что его рана болит. Оставалось сказать только одно.
— Лютер, этот выстрел был предназначен мне. Я… мне нужно рассказать тебе кое-что о себе…
— Пол, послушай. Я заметил стрелка краем глаза: молодой, в красной бейсбольной кепке с длинным козырьком, он стоял в дверном проеме. Стрелял в меня, потому что я был первой, самой удобной мишенью. Любой из нас мог стать его жертвой. Или оба. Так что береги задницу.
В офисе Треди придумали для меня бессмысленную и расплывчатую должность, чтобы я мог сопровождать его во время коротких визитов в Неаполь, и мне пришлось два часа ехать в автобусе, который вез ватиканскую свиту и агентов безопасности из Рима в Неаполь.
По пути, облаченный в свой великолепный и не совсем священнический черно-белый костюм, я увлеченно читал опубликованное в «Мессаджеро» сообщение о том, что папа намеревался причислить к лику святых монахиню, жившую в тринадцатом веке, которая, видимо, предпочла умереть, но остаться добродетельной. В другой заметке с первой полосы приводились слова начальника пожарной команды, который утверждал, что пожар, возникший в результате поджога, причинил ущерб штаб-квартире «Священных Ключей». Подумать только.
В должное время автобус с ватиканской свитой и два замыкавших колонну автобуса с журналистами въехали под жарким средиземноморским солнцем на итальянскую авиабазу на севере города. Долгие автобусные поездки — не для Его святейшества. Когда мы въехали в шумный Неаполь, папа присоединился к нам на вертолете и возглавил колонну в своем папамобиле. Это привилегия папы. К тому же так безопаснее.
На территории базы находился VIP-бар, но большинство моих собратьев-прелатов проигнорировало предложенные бутерброды и манящие бокалы белого вина. Вместо этого они все как один направились в туалет. Визиты папы могут обернуться мучительной проверкой на терпение для стареющих мужчин в длинных одеждах. Уборные на дороге встречаются не часто и располагаются на большом расстоянии друг от друга. Я мыл руки, когда в зеркале над раковиной увидел знакомое лицо и, обернувшись, обнаружил епископа Беккара, главу «Священных ключей», ожидавшего своей очереди.
— Доброе утро, ваше превосходительство. Как дела?
— Хорошо, спасибо.
Когда я приходил к нему с Франко Галли, на мне была светская одежда, и тем не менее он мгновенно понял, кто я. Я ему не нравился, но он не знал и половины всего.
— Полагаю, вы тоже чувствуете себя неплохо.
Не часто в двух предложениях можно выразить столько лицемерия.
— Сожалею о вашем несчастье, — сказал я.
— Господь всем нам посылает испытания. Надо терпеть, — сказал он с натянутой улыбкой, которой желал превратить меня в соляной столб.
Постепенно визиты папы стали несколько напоминать вальс. Иногда добавлялось какое-нибудь нововведение, но в основном все происходило на раз-два-три. В Неаполе в плотном кольце охраны Треди
Я вышел из бара на бетонированную площадку, где расположились репортеры, ожидавшие прибытия папы, который должен был появиться в не слишком похожем на военный вертолете, выпрошенном на день у итальянских военно-воздушных сил. День был чудесный: всего несколько пухлых облачков на небе.
С большого расстояния я видел, как в Неаполитанском заливе отражалось солнце, а вдали возвышался величественный конус Везувия.
Не заметить Марию в толпе репортеров было невозможно. Она распустила волосы, и черные локоны каскадом струились по спине. Мария была оживлена и раскована. Будучи циником средних лет, не нуждавшимся в доказательствах, я списал это — с завистью и надеждой, что это так, — на то, что у нее появился приятель. Возможно, я ошибался, и под новым внешним видом билось все то же горячее сердце духовной наставницы.
— Брат Пол, как поживаете? Я надеялась увидеться с вами сегодня. У вас есть свободная минутка?
Чтобы убедиться, что есть, она потянула меня за руку в тихий уголок.
— Поездка пошла тебе явно на пользу, linda, [92] выглядишь чудесно, — начал я, а она заняла стратегическую позицию, позволявшую ей одновременно видеть меня и приближавшийся вертолет Треди.
— Вы так добры. Приятно было выбраться из Рима, только я совершенно без сил. Работала с добровольцами в штаб-квартире «Ключей», мы убирали там после пожара.
92
Красотка ( исп.).
— Мои соболезнования по поводу пожара.
— Пожар был наименьшим злом из всего, что произошло. Огонь уничтожил только компьютерный центр и некоторые кабинеты, расположенные поблизости. Но противопожарная система точно взбесилась, многое испортила вода, и еще все пропиталось гарью. Я потом несколько часов отмывалась, но все равно чувствую этот запах.
— Просто кошмар этот пожар.
Ай-ай! Я причинил больше ущерба, чем намеревался. У меня не было времени копировать компьютерные диски, а небольшое короткое замыкание иногда может покрыть массу грехов. Я вызвал пожарных через несколько минут после начала. Если бы я знал о слишком буйном нраве противопожарной системы, то придумал бы что-нибудь другое.
— Но пожар нас не остановит, Пол. Епископ Беккар говорит, что мы должны возродиться подобно легендарному Фениксу, чтобы взлететь еще выше.
Затем Мария сразила меня наповал видимо заранее подготовленной атакой:
— Именно о «Священных Ключах» я хочу поговорить с вами, Пол. Я знаю, что вы любите церковь и придерживаетесь широких взглядов. Я бы хотела, чтобы вы познакомились с некоторыми моими друзьями из «Ключей». Потом, как-нибудь вечером, когда мы будем в Риме. Послушаете, поговорите. Мне бы хотелось, чтобы вы пошли со мной.