БЧ. Том 4

Володин Григорий Григорьевич

— Как ты, граф? — на вопрос не реагирует. — Слушай, хватит киснуть. Живой же, тебе этого мало?

Пересилив свою депрессию, он оборачивается ко мне:

— Прошу прошения за бестактность, командир Перун, — мое настоящее имя он, конечно, не знает, только позывной. — Я по гроб жизни вам обязан, но даже не поблагодарил. Мой род выплатит вам материальную благодарность. Назовите только счет и имя, на кого переводить.

— Забей. — Имя ему назови, как же. Раскрываться уж дураков нет. — Я пришел не бабки с тебя трясти, а обрадовать, граф. Скоро починят

твою мордашку. Есть у Бородовах чудо-средство. Так что не горюй. Как доставят в Москву, тобой займутся.

— Правда? — хлопает он голубыми глазами. Ну, вот уже надеждой засиял. Не зря я зашел. Вообще утешил его не из сочувствия, а на всякий случай. А то еще от расстройства перерезал бы себе вены. Градгроб знает этих нежных аристократов.

— Ага, — подтверждаю. — Думаю, в Москве тебя назовут героем. Ветеран, да еще и из плена выбрался. Красотки толпами на шею вешаться будут.

— Какой я герой, — выплевывает он надрывно. — Это больше про вас и ваших людей, — он явно сморщился под бинтами. — Перун, к черту исцеление! — поспешно поправляется. — То есть нет, не к черту, конечно, но… можно позже? Разрешите остаться в ваших рядах? Я могу еще повоевать, пускай и без носа с ушами, но я всё еще Рыкарь! Оплачу свой долг кровью басмачей!

Смотрю на этого графа-мумию. Еще одного маскарадника нам не хватало. Ну, с другой стороны, хочет — пускай воюет. Тем более порох он уже нюхал не раз и, видимо, афганцы не до конца сломили его психику.

— Запросто, — киваю. — Скажу Сергею Ливеру, чтоб брал тебя в распоряжение. Думаю, он обрадуется. В штаб возьмет. Так что удачи, еще пересечемся.

— Спасибо, — кивает граф. — Не подведу.

Уверенности в нем прибавляется. Иногда, чтобы побороть внутренних демонов, надо пролить кровь внешних. Для Дмитрия теперь демоны — афганцы. Для меня ими навсегда останутся плотоядные твари из других миров.

Покидаю графа, в коридоре через несколько поворотов попадается Слепой кот. Опять кожу под маской прокалывают иглы его ментального скана. Бесит неимоверно.

— Чего надо? — рычу на спецназовца в затемненных очках.

— Тебя надо, — не тушуется Кот. — Есть разговор. Отойдем?

— Здесь говори, у меня дела, — прохожу мимо. — Пока не ушел, у тебя есть примерно полминуты.

Он хватает меня за руку.

— Боюсь не успеть.

— Руки убрал, — сдержанно говорю, обернувшись.

Кот лишь усмехается. Ну, сам напросился.

Вцепляюсь ему в локоть и плечо, и со всей дури бросаю наглеца в стену. На полпути полет Кота резко прерывается. Спецназовца словно замораживает на месте.

Слегка приподнимаю бровь.

Слепой кот встает ногами на потрескавшийся пол и возвращается.

— Я перенаправил вектор твоего толчка в обратную сторону и погасил его силу, — сообщает спецназовец, донельзя довольный собой.

— Кажется, я не спрашивал, — его хвастовство раздражает. — Говори быстро, чего хотел.

Улыбка Чеширского кота пропадает, спецназовец оглядывает мою маску:

— Ты мне не нравишься, Перун. От тебя

несет энергией тех чудовищ, что мы прикончили в пещерах. Ясна ждет Мононоке, чтобы она сама приняла решения насчет твоих россказней о Нижних мирах, но я не готов терять время. Крыса мне в отряде не нужна. Поэтому ты выдашь всю свою подноготную. Что ты за существо, юнец?

Чувствую, как вскипает кровь в жилах. Паршивец нарывается на драку.

— Я тот, кто надерет тебе задницу, если не научишься вежливости, дедуль.

Слепец подходит вплотную и тычет пальцем мне в грудь.

— Кто ты такой, Перун?!

Уже заношу кулак врезать.

— Я….хрхр… — горло резко схватывает, воздуха не хватает.

Ох, Градгроба мать!

— Хррр…

Я падаю на колени и, под вернувшуюся усмешку слепца, хватаю жадно ртом воздух. Который отказывается идти мне в легкие. Мое горло! Сука, иди в мое горло!

— Любое движение, знаешь ли, это вектор, — раздается скрипучий голос сверху. — Я перекрыл тебе поток кислорода. Скоро ты задохнешься. Или же согласишься поделиться своим секретом. Просто кивни — и снова сможешь дышать.

Я шевелю губами подобно рыбе на суше. В грудь словно напихали железных гвоздей. Или лезвий бритв. Блин, как я жалок! С непривычки даже на ногах не удержался. Совсем размяк с этими женщинами.

— Глупо сопротивляться, — насмешничает слепец. — Думаешь, можно прийти в мою команду из ниоткуда? — в ответ на мой хмурый взгляд он кивает. — Да-да, «Красные зори» — моя команда. Аяно руководит, но я контролирую всех. Дыхание и сердцебиение товарищей говорит мне, что им можно доверять. Если бы хоть кто-то из них предал или соврал, я бы узнал. И наказал бы, как наказываю сейчас тебя.

Со свистом пытаюсь втянуть воздух. Без толку, будто в мою носоглотку напихали ваты. Голова начинает кружиться, в глазах пляшут разноцветные круги.

— Кивай же! — О, да старик запереживал. — Хватит паясничать! Твоя жизнь на кону.

Нахрен пошел.

Пересиливая себя, поднимаюсь. Бросаю на слепца полный боли и ярости взгляд. Слепой кот отпрыгивает от меня, как от сорвавшегося пса. О да, кошак, верно подумал — сейчас тебя порвут на куски.

Благодаря Гибе я могу продержаться в вакууме дольше обычного человека. Но, в конечном итоге, без кислорода клетки отключатся и будут ждать дозаправки. Через десять минут я впаду в кому. Времени куча. Многие за меньшее время успевают закончить любовные дела. Не то, что раздавить какого-то котяру.

Первым делом — защита. Раз Кот — юзер векторов, нужен кинематический щит. Никакой физики и электро-магнитных волн. Только ментол, тьфу, ментал. Гифер, не подведи. Я закрываю глаза, сосредотачиваюсь, отстраняясь от сжимающихся под давлением легких и рассерженного блеяния старика. Эта игра на опережение. Либо он успеет остановить кровоток в моем сердце, либо я найду "противоядие".

Сверкающие узоры Гифера раскладываются под моей астральной рукой. Привычным уже, опытным движением задаю настройки. Лишь бы подошли.