БЧ. Том 4
Шрифт:
До Кота доходит, что я задумал его нагреть.
— Ничему не учишься, — вздыхает гад. — Придется тебя обездвижить.
Крепкая рука сдавливает меня за плечо.
— Всего лишь онемение, — в его голосе проносятся утешающие нотки. — Но поваляться придется. Так, а почему ты еще на ногах…А-а-а!
Я вцепляюсь ему в руку и выворачиваю запястье. Скрученная под неестественным углом конечность повисает в моем захвате. Кот даже не дергается. Шок от удивления и боли парализует слепца. Еще одним движением выбиваю суставы пальцев из пазов, и теперь уже Слепой Кот с диким
— Ар-р…Как ты …как ты! — орет он, извиваясь на гранитных плитах, пока я продолжаю щелкать его пальчики.
Конечно, слепец пытается взять контроль над моим телом. Думаю, вариантов у него масса. Остановка функционирования внутренних органов, замедление кровотока, ступор мыслительных процессов. Но перестроенный Гифер блокирует ментальное вмешательство. Я же, не стесняясь, доламываю кисть Кота. Его вопли аккомпанируют хрусту суставов. Так, мне осталось жить пять минут. Уже чувствую отупение. Как же хочется дышать! Р-р-р…
— Р-р-рх- ррр! — хрипит спецназовец, когда я сдавливаю его горло и тычу себе в кадык.
Напрямую на мое тело Кот не может больше воздействовать. Но он по-прежнему управляет внешними векторами. Тот же воздух или, может, гравитация.
Я сильнее сдавливаю пальцы на глотке слепца, и слепошара сдается. С облегчением вдыхаю сухой воздух пустыни. Мягкие волны наполняют легкие. Кайфово! Как же, Градгроба его же когтями в жопу, кайфово!
Даю слепцу небольшого леща. Он не успевает среагировать — в этот раз стена рядом. Голова Кота хлопается об камень, худое тело соскальзывает на пол. Разбитые очки осыпаются черными глянцевыми осколками. Хоть спецназовец и владеет уникальной способкой, сам дрыщ дрыщом — в том смысле, что у него нет ни доспеха, ни увеличенной техниками силы. Только гребаные векторы.
— А теперь скажи, — слова мне даются тяжело, горло до сих пор саднит. — Есть хоть одна причина тебя не убивать?
Кот отрывает от пола разбитое лицо и я вижу, что скрывали очки. Вертикальные рваные шрамы век, глаза подернуты белой пеленой. Бррр, ну и жуть… Он водит слепым взглядом по пустому коридору.
— Я нужен «зорям».
— Но не мне, — загребаю его за волосы и дергаю вверх, заставляя встать на колени. — Еще причины?
— Моя команда так этого не оставит…
— Неверно, — хмыкаю, — теперь это моя команда, а вот ты, похоже, будущий труп.
Я уже заношу кулак, когда сзади раздается крики Бестии, приглушенный каменными стенами:
— Перун, гадство, где тебя носит?! Срочный сбор! Выдвигаемся! Аяно угодила в засаду!
Разочарованно вздыхаю. Похоже, кошаре сегодня свезло. Хотя как посмотреть. Если что — грохну его под шумок в зоне обстрела.
Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей:
Никто не решался играть с Перуном в гляделки, и он решил сыграть сам с собой. Уселся перед зеркалом и через пять минут отражение моргнуло трижды. Автор: enerjaizer
Встретив Перуна, Шрёдингер всё же определился, мёртвый у
как прода-то?
Глава 12. Одним махом семерых побивахом
— Комбат! Комбат! — кричит майор Менская*, оттаскивая в укрытие раненого в лицо подполковника. — Гадство! Комбат! Просыпайся, твою мать! Первая разведывательная вся полегла! Что нам делать?
*/ Мама Кали, если кто забыл. Служит майором в армии.
Вокруг ревут мины, визжат осколки и пули, сверкают зарницы в дыму, гремит нечеловеческий рев… Весь 755-й ОРБ угодил в ловушку! Батальон заманили в бойню и теперь рвут в клочья! Десантные роты косят одну за другой! Возникшие из ниоткуда посты у кишлака Бонгар не дают отступить. Осталось только принять неравное сражение. Пытаться закрепиться тем, где их застал бой. На телах павших собратьев.
Подполковник разлепляет красные от крови губы.
— Ты знаешь, что… Лида, принимай командование…
Взрыв справа приносит осколки, кромсающие всё вокруг. Своим телом Менская закрывает раненого. Стучат по ее доспеху горящие снаряды. Из последних сил майор бросает подполковника в голые кусты за скалу и возвращается на позицию.
— Минометы подутихли, — докладывает очевидное капитан третьей роты.
— Сейчас снова пойдут в лобовую, — решает Лида. — Готовиться держать склон!
Рррррррррррррррр!
Новый рев оглашает обветренные горы. Майор сглатывает ком в горле. Иномиряне подвалили. Басмачи-то сами не справляются с пойманным врагом, вон сколько гор трупов выросло. О тварях же ходили жуткие слухи. Сама Лида за неделю в Афгане не встречала еще ни одну. Ничего страшного, сегодня наверстает.
А ведь весь этот ужас начался с какой-то десятки моджахедов. Их заметили в глубине ущелья. Четвертая рота отправилась захватить врага. И ловушка захлопнулась. За считанные минуты полегли все связисты. Зону боевых действий накрыли глушилками. Поэтому, что дальше происходило в ущелье, было не ясно. Но русские своих не бросают, ни живых, ни мертвых, и целый батальон втянулся в эту бойню. Капкан оказался на медвежью лапу. Тотчас выросли посты, вооруженные крупнокалиберными пулеметами и гранатаметами. Загудели из-за кряжа минометы. По грунтовке на дне ущелья беспрерывно подступают всё новые и новые роты противника. Откуда тянется эта грунтовка? Судя по бесконечному потоку врагов — из самого Пакистана.
— Ничего, майор, выдюжим, — говорит ротный третьей, прежде чем его сносит огненным вихрем.
Басмачи схватываются с русскими. Ледяные копья и зеленые струи разрезают душный горный воздух. Справа от боевиков в длинных пуштунских нарядах двигаются желтые прямоходящие ящеры. Длинные, словно вараны, твари накидываются стаями, вгрызаясь и раздирая когтями доспехи. Дикие крики разрываемых людей наполняют ущелье и выплескиваются по склонам вверх, к снежным высотам.
«Слишком много, — понимает Лида. — Монстров слишком много. Имперские мечи, пожалуйста, быстрее!»