Беда
Шрифт:
Чэй дал, и другие люди в желтом ему показали. Генри с Санборном сползли на сиденьях пониже, и под аккомпанемент Чернухи, облаивающей самые эффектные знамена, Чэй проехал два квартала, повернул по взмаху желтой руки и остановился вплотную за зеленым «Де Сото» [27] , выглядевшим так, будто его осенили своими крылами ангелы Чистоты и Безупречности; он умудрялся прохладно поблескивать даже на палящем солнце. Генри оглянулся. Прямо за ними уже стоял второй «Де Сото» – белый.
27
«Де
– Я полагаю, вы поняли, – сказал Санборн, оглянувшись в свою очередь, – что мы теперь участники миллинокетского парада в честь Четвертого июля. А у нас даже флажка нет.
– Слиняем, как только все поедут, – сказал Генри.
Чэй кивнул.
Но поскольку ни один парад не начинается сразу, они простояли на месте еще довольно долго. Мимо все время сновали люди в ярко-желтых футболках, поглядывающие на пикап Чэя с заметным удивлением, поэтому в конце концов Санборн вылез, подошел к пожарному гидранту, к которому кто-то прицепил три красных воздушных шарика, оторвал их и привязал к заднему борту пикапа – что Чернуха мгновенно оценила по достоинству.
Когда шеренга классических автомобилей наконец тронулась – душераздирающе медленно, – Генри с Чэем стали искать удобный переулок, чтобы туда свернуть. Но люди в ярко-желтых футболках стояли вдоль дороги и направляли шеренгу жестами, так что Чэю оставалось только ехать за зеленым «Де Сото» почти вплотную, поскольку люди в желтом все время требовали «сомкнуть ряды», а сзади их подпирал белый «Де Сото», который в свою очередь поджимала огромная платформа Северного целлюлозно-бумажного комбината, под завязку нагруженная сосновыми саженцами в горшках.
– Я думаю, надо поприветствовать народ, – сказал Санборн.
И Генри с Санборном стали приветствовать народ, а потом они выехали на Главную улицу и влились в основной поток демонстрантов. Зрители на тротуарах встречали каждую новую классическую модель восторженными криками, и махали бумажными флажками, и дудели в пластиковые рожки, и стреляли вверх из водяных пистолетов.
Чернуха уже едва сдерживалась.
Они ползли по улице, приветствуя народ, Чернуха лаяла, шарики на заднем борту болтались в воздухе, и вскоре Генри почувствовал, что начинает таять.
– Есть у твоей классической модели хоть что-нибудь, что может дуть? – спросил он у Чэя и поглядел на вентиляционные решетки.
Чэй повернул заслонки на решетках так, что в кабину понесло жаром из двигателя. Генри посмотрел на него.
– Ты с ума сошел? Наверно, здесь и так градусов сорок.
– По-моему, все шестьдесят, – сказал Санборн.
Чэй показал на датчик температуры радиатора – его стрелка почти касалась красной области, а это не обещало ничего хорошего.
– И что с нами будет? – спросил Генри.
– Перегрев, – ответил Чэй.
– А если горячий воздух пустить сюда, это поможет?
– Иногда помогает.
Генри снова посмотрел на счетчик, стрелка которого уже пересекла границу красной области.
– А что бывает при перегреве?
– Примерно то же, что и сейчас, – ответил Чэй, показывая на капот своей машины, и Генри увидел, что над ним поднимается струйка дыма. – Только гораздо больше.
– И что случится, если этого станет гораздо больше?
– Тогда, – вмешался Санборн, – позади нас появится очень много рассерженных демонстрантов.
19.
То,
Чернуха высовывалась из кузова все дальше и дальше – возможно, пытаясь хоть как-то увернуться от горячего воздуха, который лился на нее через окно кабины. Как бы там ни было, когда один из красных шариков, привязанных к заднему борту, вдруг оторвался, она дважды гавкнула и выпрыгнула наружу. Генри – он все еще старался делать публике ручкой, хоть и таял, – завопил Чернухе вслед, а потом распахнул дверцу и кинулся за ней.
В тот же момент струйка дыма над крышкой капота превратилась в целый гейзер удивительной силы. Генри услышал свист пара и изумленное «Ах!» зрителей, решивших, что это часть представления, – а потом он уже бежал за Чернухой, которая то ныряла в праздничную толпу, то выныривала обратно, подпрыгивая всякий раз, когда горячий ветер подгонял шарик ближе к мостовой, и без умолку лая в промежутках. На бегу Генри кричал: «Чернуха! Чернуха!», и многие, услышав в этом не столько оклик, сколько предупреждение, на всякий случай попятились от собаки, которая мчалась по улице со всех ног и лаяла как сумасшедшая. А когда она на мгновение остановилась и сунула нос в оброненный кем-то рожок с сахарной ватой, на ее морде появился розовый ободок, похожий на пену, после чего смятение демонстрантов, наверняка знающих, что пена – один из симптомов бешенства, стало очень напоминать панику.
Тем временем все праздничное движение застопорилось, и Генри догадывался, почему. Водитель платформы, принадлежащей целлюлозно-бумажному комбинату, залез на горшок с сосновым саженцем посмотреть, в чем причина затора. Пилоты на платформе Миллинокетского городского аэропорта карабкались на свою фанерную диспетчерскую вышку, чтобы разглядеть причину сверху. Уличный оркестр Миллинокетской средней школы играл мелодию из фильма «Мост через реку Квай» и маршировал как положено – до тех пор, пока Чернуха не пробежала прямо под ногами у музыкантов и не сбила с ритма секцию ударных, после чего и у остальных все пошло наперекосяк. Затем, по-прежнему с розовой мордой, Чернуха врезалась в группу представителей «Ветеранов американских зарубежных войн» [28] и следующий за ней отряд скаутов, а потом подбежала к пожарной машине, которая разбрызгивала воду, чтобы всем стало прохладнее, но теперь, застряв в пробке, просто поливала одних и тех же людей, и так уже промокших насквозь.
28
Старейшая общенациональная ветеранская организация.
Путь Чернухи можно было проследить по суматохе, которую она вызывала, и по красному шарику, который иногда выныривал над морем голов. Наверное, она так и убежала бы неизвестно куда, если бы шарик не прибило к земле водяным душем с пожарной машины. Это позволило Чернухе схватить его зубами и прикончить – и когда Генри догнал ее, она гордо предъявила ему то, что от него осталось. При этом она широко улыбалась и виляла хвостом.
Что он мог сказать ей, кроме «хорошая собака»?
Потом Генри просунул под Чернухин ошейник свой ремень и стер с ее морды розовую пену.