Бег вслепую
Шрифт:
За задернутыми шторами мелькнули лучи, фар и донесся звук остановившейся возле дома машины. Я сказал:
— Подумай о прошлом, Вацлав; подумай о потер5шных годах, проведенных в Ашхабаде. Поставь себя на место Бакаева и сам подумай, что для него было более важно — операция в Швеции, которую можно провести снова в любое время, или шанс переместить своего человека в верхние ряды иерархии Британской разведки — настолько высокие, что теперь он обедает с премьер-министром.
Кенникен неловко переместился с ноги на ногу, и я знал, что мои
— Интересно, сколько времени потребовалось для того, чтобы создать новую агентурную сеть в Швеции? Готов поспорить, что немного. Я даже уверен, что Бакаев уже имел организацию, работающую параллельно и готовую вступить в действие сразу после того, как твоя провалится.
Это был выстрел наугад, но он пришелся в цель. У меня было такое впечатление, словно я смотрю на «однорукого бандита», у которого выпал максимально возможный выигрыш; колесики вращались, жужжали и щелкали, и у меня в мозгу громко и чисто зазвенел звонок. Кенникен хмыкнул и повернул голову. Он смотрел вниз на огонь, и рука, держащая пистолет, повисла вдоль тела.
Я внутренне собрался, приготовившись совершить прыжок, и сказал мягко:
— Они не верили тебе, Вацлав. Бакаев не доверил тебе разрушить собственную организацию и сделал это так, чтобы со стороны все смотрелось как следует. Меня тоже лишили доверия; но я был продан Слейдом, который является членом вашей банды. Ты — совсем другое дело, тебе дали зуботычину твои же люди. Как ты при этом себя чувствуешь?
Вацлав Кенникен был спокойным человеком и хорошим агентом — он не позволил эмоциям взять над собой верх. Он повернул голову и посмотрел на меня.
— Я выслушал эту сказочную историю с большим интересом. Ты хороший рассказчик, Алан, но это не поможет тебе избавиться от своих проблем. Ты не…
Дверь открылась, и в комнату вошли два человека.
Кенникен повернулся и спросил нетерпеливо:
— Да?
Более крупный мужчина сказал по-русски:
— Мы только что вернулись.
— Я вижу, — произнес Кенникен без выражения. Он махнул рукой в мою сторону. — Позвольте мне представить вам Алана Стюартсена, человека, которого вы должны были привезти сюда. Что случилось? Где Игорь?
Они переглянулись, и крупный мужчина сказал:
— Его отвезли в госпиталь. Он получил сильные ожоги. Когда…
— Превосходно! — воскликнул Кенникен с сарказмом в голосе. — Просто замечательно! — Он повернулся и обратился ко мне: — Что ты на это скажешь, Алан? Юрия мы тихо и незаметно переправили на траулер, но Игорь оказался в госпитале, где ему начнут задавать вопросы. Что бы ты на моем месте сделал с такими идиотами?
Я усмехнулся и сказал без особой надежды:
— Пристрелил бы.
— Сомневаюсь, что пуля сможет пробить их чугунные черепа, — произнес он едким тоном. Он с ненавистью посмотрел на большого русского. — И почему, черт возьми, вы начали стрелять? Можно
Тот беспомощно показал на меня.
— Он это начал.
— У него не должно было появиться такой возможности. Если трое не могут без лишнего шума взять одного, тогда…
— Их было двое.
— Вот как! — Кенникен бросил на меня быстрый взгляд. — Что произошло со вторым человеком?
— Не знаю, — он убежал, — ответил верзила.
Я бросил небрежно:
— Ничего удивительного. Это был просто турист из отеля.
Внутри я весь кипел. Так, значит, Кейз просто убежал, бросив меня в трудном положении. Он не сдал меня в руки Кенникену, но если я смогу выбраться из этой переделки, то должен буду предъявить ему определенный счет.
— Вероятно, он и поднял тревогу в отеле, — сказал Кенникен. — Способны вы хоть что-нибудь сделать как следует?
Верзила начал оправдываться, но Кенникен сразу лее его оборвал.
— Чем занят Ильич?
— Разбирает на части машину. — Голос его был угрюмым.
— Так иди и помоги ему. — Они оба повернулись, но Кенникен быстро произнес: — Не ты, Григорий. Ты останешься здесь и присмотришь за Стюартсеном. — Он передал свой пистолет коротышке.
Я спросил:
— Могу я выпить еще, Вацлав?
— Почему бы и нет, — ответил Кенникен. — Тебе не грозит опасность стать алкоголиком. Ты не проживешь так долго. Смотри за ним получше, Григорий.
Он покинул комнату, закрыв за собой дверь, и Григорий занял передо мной свой пост. Я очень медленно подтянул под себя ноги и поднялся с кресла. Не сводя с меня ничего не выражающих глаз, Григорий поднял свой пистолет, и я улыбнулся ему, показав на свой пустой стакан.
— Ты слышал, что сказал начальник? Мне позволено выпить еще.
Дуло пистолета опустилось вниз.
— Я буду стоять сразу позади тебя, — сказал он.
Я пересек комнату и подошел к шкафчику с напитками, разговаривая на всем пути.
— Я готов поспорить, что ты родом из Крыма, Григорий. Твой акцент весьма характерен. Я прав?
Он сохранил молчание, но я продолжил свою болтовню.
— Здесь, кажется, нет водки, Григорий. Самый близкий к ней напиток это броннивин, но он приводит к плохим последствиям — сам я предпочитаю его не пить. Честно говоря, я не особенно люблю и водку. Для меня нет ничего лучше скотча. Да разве и может быть иначе, если я и сам шотландец?
Позвякивая бутылками, я слышал, как Григорий дышит мне в затылок. Скотч оказался в стакане, а следом за ним и вода, после чего я повернулся, держа стакан в приподнятой руке, и обнаружил Григория, стоящего в ярде от меня с пистолетом направленным точно мне в пупок. Как я уже говорил, пистолет имеет свое предназначение, и сейчас он ему полностью соответствовал. Это превосходное комнатное оружие. Едва я сделаю что-нибудь глупое, например, выплесну ему в лицо свою выпивку, как он аккуратно прострелит меня насквозь до самого позвоночника.