Бег вслепую
Шрифт:
Мне пришлось собрать всю свою волю, чтобы не бросить туда взгляд самому.
Телефонная трубка с треском опустилась на место и в комнату вернулся Кенникен.
— Дипломаты! — произнес он едким тоном. — Можно подумать, что у меня не хватает собственных проблем. — Он вытянул палец в мою сторону. — Хорошо, поднимайся.
Я показал на сигарету.
— Как насчет вот этого?
— Ты можешь закончить ее на улице. У тебя как раз будет…
Грохот от разорвавшегося в замкнутом пространстве баллончика был оглушающим, и пылающий в камине торф разнесло по
Я прыгнул головой вперед через всю комнату, сжал пистолет в руке и прострелил Григорию грудь в двух местах. Затем я повернулся, чтобы разобраться с Кенникеном до того, как он пришел в себя. Он стряхивал со своей куртки огненно-красные кусочки торфа, но, услышав выстрелы, тут же поднял голову. Я поднял пистолет, а он схватил со стола стоявшую там лампу и бросил ее в меня. Я пригнулся, и мой выстрел пришелся мимо, а настольная лампа, пролетев у меня над головой, ударила точно по лицу Ильича, который как раз в тот момент открыл дверь, чтобы посмотреть, что здесь происходит.
Это избавило меня от необходимости открывать ее самому. Я оттолкнул Ильича в сторону и, ворвавшись в прихожую, обнаружил, что входная дверь открыта. Кенникен изрядно попортил мне нервы, но как бы я ни хотел с ним рассчитаться, сейчас на это не было времени.
Я выскочил из дома и промчался мимо фольксвагена, который лишился всех четырех колес, по пути выстрелив в большого русского и заставив его тем самым спрятать голову за машину. Затем я бросился в темноту, показавшуюся мне не такой темной, как следовало бы, и побежал по пересеченной местности.
Пересеченная местность представляла из себя нагромождения из обломков лавы, покрытые толстым слоем мха и кое-где поросшие карликовыми березами. Максимальная скорость, которую здесь мог развить человек при дневном освещении без риска сломать себе лодыжку, составляла что-то около одной мили в час. Я промчался по ним, не снижая скорости, зная, что если сломаю лодыжку или хотя бы растяну ее, меня легко настигнут и, возможно, пристрелят на месте.
Постепенно удаляясь от берега озера и приближаясь под углом к дороге, я пробежал около двухсот ярдов, прежде чем остановился. Оглянувшись назад, я увидел окна комнаты, в которой меня держали; за стеклами что-то мерцало, и, приглядевшись повнимательнее, я понял, что занавески охвачены пламенем. Раздались отдаленные крики, и кто-то подбежал к окну, но меня, как казалось, никто не преследовал. Никто из них, очевидно, не заметил, в каком направлении я скрылся.
Обзор спереди загораживал гребень, образованный древним лавовым потоком, и я решил, что дорога находится где-то за ним. Я начал карабкаться вверх. До рассвета оставалось совсем немного, и я хотел убраться подальше от этого дома.
Я на животе взобрался на вершину лавового гребня и только после того, как перевалил на другую сторону,
— Брось пушку! — раздался хриплый шепот на русском.
Я бросил пистолет, после чего сразу же почувствовал резкий толчок в спину, от которого потерял равновесие и упал. Я посмотрел вверх на яркий луч карманного фонарика, освещающий направленный на меня пистолет.
— Боже, это ты? — воскликнул Джек Кейз.
— Убери этот проклятый фонарь, — сказал я, потирая свою шею. — Куда, черт возьми, ты подевался, когда у Гейзера прозвучал сигнал тревоги?
Свет погас, и Джек сказал из темноты:
— Я пытался помочь…
— Как бы не так! — оборвал я его. — Ты побежал обратно к отелю. Как ты оказался здесь?
— После того, как ты ускользнул от мальчиков Кенникена, я заметил, как один из них садился в машину. Я проследил за машиной, и она привела меня сюда.
Это звучало не слишком убедительно, но я не стал вдаваться в подробности. Я сказал:
— Я видел, как ты говорил со Слейдом. В какой момент он появился возле Гейзера?
— Мне жаль, что так произошло, — произнес Кейз виновато. — Он уже был в отеле, когда я прибыл.
— Но ты сказал…
В голосе Кейза появились нотки раздражения.
— Боже, я не мог тебе сказать, что он где-то поблизости. В том настроении, в котором ты находился, ты был способен его убить.
— Хорошим же другом ты оказался, — произнес я с горечью. — Но сейчас не время об этом рассуждать. Где твоя машина, мы можем поговорить позднее.
— Чуть подальше, возле самой дороги.
Он убрал свой пистолет.
Я быстро принял решение, в создавшейся ситуации нельзя было доверять Кейзу или кому-нибудь еще. Я сказал:
— Джек, ты можешь передать Таггарту, что я доставлю его сверток в Рейкьявик.
— Хорошо, но давай поскорее отсюда убираться.
Я подошел к нему поближе.
— Я не верю тебе, Джек, — сказал я и погрузил три сжатых вместе пальца в его солнечное сплетение. Воздух стремительно покинул его легкие, и он согнулся пополам. Я рубанул его по шее ребром ладони, и, не издав ни звука, он рухнул к моим ногам. Мы с Джеком всегда находились на одном уровне в поединках по правилам рукопашного боя, и вряд ли мне удалось бы одолеть его так легко, если бы он ожидал нападения.
Где-то вдалеке завелась машина. Я увидел свет фар, появившийся в темноте справа от меня, и упал на землю. Я услышал, как машина поравнялась с ответвлением дороги, ведущем к шоссе, но она тут же развернулась и поехала в противоположном направлении — в сторону Сингвеллира.
Когда шум двигателя окончательно затих, я поднялся с земли и обыскал карманы Кейза. Я забрал ключи от машины и освободил его от наплечной кобуры и пистолета. Пистолет Григория я отбросил в сторону, предварительно тщательно его протерев. Затем я отправился на поиски автомобиля Кейза.