Белый олень
Шрифт:
* * *
– «Казнь» - странное слово, не так ли? – сказал Каз. – Раньше они называли это «жертвой». Ты должна была пожертвовать собой ради них, потому что избранная.
– Думаю, они просто больше не думают, что я достойна, - я пыталась вырваться из веревок. – Как же я глупа. Почему я так ответила на их вопросы? Почему я ничего не сочинила? Почему у меня нет почетной цели в жизни? Я могла бы выбраться и помочь Ибенам, помочь им с урожаем, научила бы их торговле с Хальц-Вальденом. Но вместо этого я сказала об убийстве, - ниже падать было некуда.
– Ты ответила честно, - сказал Каз. – В другом
С наступлением ночи Финн и еще один охотник вошли в палатку. Финн развязал меня и рывком поставил на ноги. Мое тело пошатнулось, закоченев без движения. Он силой выпрямил меня. Я все время чувствовала его холодный взгляд, а глаза его были темнее ночи. Финн был хорошим. А я опозорила его, будучи плохой.
Ночь была ясной, я чувствовала запах леса: остроту сосен и терпкость земли. Земля хлюпала под ногами, пока мы шли по лагерю. Я беспокоилась о том, что Каза тоже ведут туда. Он не должен быть здесь. Это мое наказание. Я обещала себе, что он в любом случае должен сбежать. Даже если из-за этого придется раскрыть свои способности, даже если расправа станет моей жертвой. Если я этого не сделаю, то остаток жизни меня будет преследовать разчарованный взгляд Финна.
Свет костра мерцал в глазах Ибенов, сгрудившихся у пламени. Царило молчание, никто не пел и не стучал. Их лица были серьезными, словно вырезанными из камня, на щеках выделялись белые и красные полоски. Я отметила, что их волосы были заплетены так же, как и мои, да и белая одежда была похожей.
Финн усадил меня в деревянное кресло и связал запястья. Больше он на меня не взглянул. Когда он вернулся к остальным, я заметила, что красные отметины на его груди вытерлись о мою одежду. Словно он отдал охотника мне. По какой-то причине это придало мне смелости. Я могу как-то остановить это.
Пророчица вышла из палатки. Забили в одинокий барабан, и ее тело покачивалось при ходьбе, отзываясь на тихие удары. Ибены хлопали в ладоши в такт. Это казалось странным, чужим и почти нелепым. Я отвела взгляд, отыскав Каза.
Мы ничего не говорили. А потом я сказала:
– Мне так…
– Нет, - он покачал головой. – Не надо извиняться, - он придвинул свой стул ближе ко мне и кивнул на небо. – Смотри на луну. Она красивая.
Я подняла голову к луне. Ясная ночь была скорее темно-синей, чем черной. Россыпь звезд мерцала, словно драгоценные камни, которыми был расшит бархат. Луна была белым немигающим глазом.
– Эллен тоже сейчас смотрит на эту луну, - сказал он. – Интересно, о чем она думает? Когда я был младше, отец говорил, что я не должен думать о себе так же, как о других людях. Ведь я принц, королевская кровь. И из-за этого лучше остальных. Кровь богов течет в моих венах. Что ж, когда отец сказал мне это, мама отвела меня на балкон и показала луну. Все видят одну и ту же луну, ее видели наши предки, ее увидит будущее поколение, ее видят крестьяне в деревне и знать во дворцах. Мы – лишь маленькая часть большого мира, ничтожная в огромной схеме миров и звезд. Мы живем и умираем, жизнь коротка, а луна продолжает жить, она всегда будет. Я ничем не отличаюся от остальных в этом мире, и что бы ни случилось, где и с кем бы я ни был, я всегда буду смотреть на одну луну.
– Потому ты и станешь королем, - сказала я. – Потому ты и сможешь
Барабан ускорился, пророчица попадала движениями в такт. Все Ибены повернулись ко мне, даже Финн, чье лицо было маской, лишенной эмоций. Я чувствовала пульс пальцами и пятками, словно биение моего сердца соревновалось со скоростью биения барабана. Ибены начали читать заклинание вместе с музыкой, но звук тонул, словно я оглохла. Девочка, маленькая, но такая сильная, подошла ближе, и я знала, что должна сделать. Я оглянулась на красные следы на своей одежде. Отметины охотника, Финна. Я черпала из этих отметин силу.
Используя мастерство, я призывала животных из леса. Я глубоко дышала, уперевшись ногами в грязь, словно пуская корни в природу вокруг себя. В земле была сила, и я черпала ее.
Анта появился из-за угла, с его шеи свисала оборванная веревка. Он подбежал к пророчице и сбил ее с ног. Ибены вскочили на ноги и двинулись к девочке, но она уже встала. Ее одежда была в грязи, длинные волосы прилипли к лицу, закрывая глаза. Она подняла палец и что-то прокричала мне на своем языке. Я ее не понимала, но тон был убийственным, ничего хорошего не сулил.
Ибены повернулись к нам со сжатыми кулаками и поднятым оружием. Их лица были полны холодной ярости. Каз корчился в веревках, упав вместе со стулом в процессе. В то же время на Ибенов налетела стая птиц, они направили кулаки и оружие на маленьких нападавших. Темная фигура прорывалась сквозь этот хаос ко мне. Финн. Он был с кинжалом в руке и целенаправленно шел вперед. Мое дыхание остановилось, когда он встал надо мной с ножом. Он колебался лишь мгновение, но этого хватило, чтобы перед моими глазами пролетело все детство, а потом он зашел мне за спину и принялся резать веревки.
– Нет! – закричала я. Он остановился, растерянно глядя на меня. – Казимир. Сначала освободи принца. Для королевства он важнее, чем я, - Финн проследил за моим взглядом. Он посмотрел на меня, потом на Ибенов, а затем на Каза. – Прошу, Финн. Ради меня.
Он кивнул и прошел к Казу. Я отвернулась к толпе, видя, как ко мне идет маленькая темная фигурка, покачиваясь. Ее волосы закрывали лицо, как занавеска, в правой руке был зажат нож. Она бормотала заклинание, что должно было забирать мои силы. Птицы начали улетать от лагеря. Что бы она ни делала, это блокировало мою магию. В ушах звенело, и звук становился все выше и громче, голова раскалывалась от боли. Я закричала, вырываясь из пут, чтобы закрыть руками уши, хотя я знала, что шум в голове.
Из носа потекла кровь. Она стекала мне в рот, и я чувствовала ее на языке. Я не могла выносить этот звук. Не могла с ним бороться. Будь мои руки свободны, я бы оторвала уши от тела. Я едва слышала свои крики. Я едва видела, что пророчица подходит ближе, ее губы двигались, а кинжал поднимался.
– Нет! Профета! – закричал Финн. Он двинулся к девочке, толкая ее к девочке и выбивая кинжал, что отлетел к моим ногам.
Каз бросился вперед и схватил нож. Он тут же оказался рядом со мной, разрезая веревки. Он поднял меня, но я не сводила взгляда с Финна, что сражался с пророчицей. Он пытался не ранить ее, а у нее были когти на руках, и она впилась ими в его кожу, расцарапав до крови щеку.